Меню Закрыть

Запрет на уступку права требования

Уступка права требования при запрете либо ограничении такой уступки в договоре

Зачастую у юридических лиц возникает необходимость уступить свое право требования по денежному обязательству иному лицу в счет погашения их обязательства перед этим лицом. Но что делать в случае, когда договором запрещена либо ограничена уступка права требования, например, обязанностью получения письменного согласия должника на совершение такой уступки?

В соответствии с ч. 3 ст. 388 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения.

Таким образом, в отношении денежного требования законом предусмотрена возможность его уступки, даже если договором уступка требования ограничена или запрещена.

В случае установления договорного запрета уступки права требования, несоблюдение кредитором такого запрета или ограничения уступки права не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло требование.

Однако кредитор не освобождается от ответственности за нарушение соглашения об ограничении или запрете уступки, а уступка, совершенная с нарушением соглашения о ее запрете без согласия стороны, не свидетельствует о ее недействительности.

Данная позиция находит отражение и в судебной практике, так Определением Верховного Суда РФ от 28.12.2016г. № 303-ЭС16-16087 № А51-13809/2015 заявителю было отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Кассационная жалоба была подана на Постановление суда округа, которым были отменены судебные акты судов первой и апелляционной инстанций в части удовлетворения встречного иска о признании недействительным договора цессии в части уступки права требования по договору подряда в части дополнительного соглашения. Суд округа принял во внимание, что истец по встречному иску не представил доказательств нарушения оспариваемой сделкой своих прав и законных интересов, которые могут быть восстановлены в результате признания сделки недействительной, учитывая, что для должника не имеет существенного значения, какое именно лицо выступает на стороне кредитора, за исключением прямо предусмотренных случаев, а также, что перемена кредитора не прекращает обязательства должника и не влияет на возможность его исполнения.

В другом деле, отменяя состоявшиеся по делу судебные акты первой и апелляционной инстанций в части удовлетворения встречного иска должника о признании недействительным договора уступки прав, суд кассационной инстанции обратил внимание на то, что положения ч. 3 ст. 388 ГК РФ являются исключением из общей нормы ч. 2 ст. 382 ГК РФ о последствиях запрета на уступку. При таких обстоятельствах предъявление должником в рамках встречного иска требования о признании недействительной сделки уступки денежного требования не соответствует законодательству (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 11.11.2015 по делу №А45-7167/2015).

Еще в одном деле апелляционный суд отменил определение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении заявления о процессуальном правопреемстве, мотивированное ничтожностью договора уступки требования, обусловленной заключением этого договора с нарушением условия договора поставки о получении поставщиком письменного согласия покупателем на уступку требований по договору. При этом суд апелляционной инстанции сослался на положения статей 166, 168, ч. 3 ст. 388 и ст. 173.1 ГК РФ и указал, что с учетом этих норм отсутствие согласия влечет только оспоримость сделки и сделка без согласия не будет ничтожной. Поскольку у суда первой инстанции не имелось оснований для признания сделки уступки требования недействительной по собственной инициативе, не оспоренная сторонами уступка не лишена силы и может являться основанием для процессуального правопреемства. Суд кассационной инстанции поддержал выводы апелляционного суда (Постановление Арбитражного суда московского округа от 26.02.2015г. по делу №А40-94447/2014).

Однако уступка требования по денежному обязательству имеет силу вне зависимости от того, что при ее совершении цедентом не получено согласие должника, обязательность получения которого предусмотрена заключенным ими договором.

Таким образом, Должник не вправе оспаривать сделку уступки денежного требования, совершенную вопреки соглашению цедента и должника о запрете или ограничении такой уступки, в этом случае должник имеет право привлечь кредитора (цедента) к гражданско-правовой ответственности (например, взыскать предусмотренную на такой случай в договоре неустойку).

Поскольку особенности правового режима сделок уступки денежных требований в российское законодательство введены сравнительно недавно, суды в некоторых случаях не учитывают изменение подхода законодателя к квалификации совершенных с нарушением договорного запрета или ограничения сделок уступки требований по денежным обязательствам и допускают ошибки при применении соответствующих норм.

Поэтому рекомендуем обжаловать судебные акты, признавшие уступку права требований денежных обязательств недействительной в силу наличия в договоре ограничений или запрета на такую уступку.

За консультацией, анализом документов, подготовкой процессуальных документов, представлением интересов в суде Вы можете обращаться в Юридическую фирму «БОНУС» по телефону (812) 680 10 80, или по электронной почте: [email protected]

Юрист отдела корпоративного права ООО «Юридическая фирма «БОНУС»

ВС РФ подтвердил возможность уступки права требования оплаты по госконтракту

Теплоснабжающая организация и учреждение заключили муниципальный контракт поставки тепловой энергии. Выполнив свои обязательства, организация заключила с обществом договор уступки права требования оплаты от учреждения, о чем последнее было уведомлено. В связи с неисполнением учреждением требования об оплате задолженности за поставленную тепловую энергию общество обратилось в арбитражный суд.

Решением суда первой инстанции иск общества был удовлетворен. Суд счел доказанными наличие задолженности по оплате поставленной тепловой энергии и переход к обществу права требования этого долга. Возражений по существу требования учреждение в суд первой инстанции не представило.

Суд апелляционной инстанции не согласился с выводами о переходе права требования и указал, что, исходя из положений п. 7 ст. 448 ГК РФ, п. 13 ст. 14, ст. 95, 103 Закона о контрактной системе в сфере закупок, а также п. 2 ст. 219 Бюджетного кодекса РФ, личность кредитора в спорных правоотношениях имеет существенное значение для должника. Следовательно, договор уступки прав требования является ничтожным.

На основании ст. 166, 167, 382, 388 ГК РФ, а также разъяснений, приведенных в п. 32 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и п. 75 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», суд отказал в удовлетворении иска. Постановлением суда округа это решение было оставлено без изменения.

Общество обратилось в Верховный Суд РФ с кассационной жалобой, в которой просило отменить постановления судов апелляционной инстанции и округа и оставить в силе решение суда первой инстанции. Рассмотрев материалы дела и доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ сочла жалобу подлежащей удовлетворению.

Судебная коллегия отметила, что согласно ч. 5 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок при исполнении контракта не допускается перемена поставщика, за исключением случая, если новый поставщик является правопреемником поставщика по такому контракту вследствие реорганизации юридического лица в форме преобразования, слияния или присоединения. Обязанность личного исполнения государственного (муниципального) контракта обусловлена необходимостью обеспечения принципов открытости, прозрачности и сохранения конкуренции при проведении закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд.

Таким образом, закрепленный п. 7 ст. 448 ГК РФ запрет на перевод долга по обязательствам, возникшим из заключенного на торгах договора, направлен на обеспечение надлежащего исполнения поставщиком основного обязательства и защиту интересов заказчика от возможной уступки прав и обязанностей по контракту в части исполнения обязательств по поставке. Аналогичная позиция отражена в п. 17 Обзора судебной практики применения законодательства РФ о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом ВС РФ 28 июня 2017 г.

При этом, как указал ВС РФ, установленное законодателем ограничение не распространяется на уступку денежного требования, поскольку при исполнении заказчиком обязанности по уплате денежных средств личность кредитора не имеет существенного значения для должника. В данном случае права заказчика совершением уступки права требования не нарушаются, условия заключенного с ним контракта не изменяются и на основании ст. 386 ГК РФ учреждение сохраняет право выдвигать возражения против требования нового кредитора.

Верховный Суд указал, что уступкой денежного требования другому лицу поставщик не был изменен, в связи с чем оснований для признания договора цессии не соответствующим требованиям действующего законодательства по указанным апелляционным судом причинам не имелось. Таким образом, апелляционный суд, отменяя решение суда первой инстанции, пришел к неправомерному выводу о ничтожности договора уступки права требования. Иных оснований для отмены решения суда первой инстанции не было установлено.

Старший юрист АБ КИАП, адвокат Илья Дедковский отметил, что в данном деле ВС РФ рассмотрел одну из существующих в судебной практике проблем применения Закона о контрактной системе, а именно: возможна ли уступка права требования оплаты по государственному контракту.

«В рассматриваемом определении ВС РФ указывает, что уступка права требования по государственному контракту возможна, поскольку для государственного заказчика не имеет значения, кому платить за поставленный товар, выполненные работы, оказанные услуги. Однако отдельно обращает внимание на то, что сам поставщик по государственному контракту изменен быть не может, поскольку его личность имеет существенное значение для государственного заказчика. С таким подходом ВС РФ стоит согласиться», – сказал Илья Дедковский.

Партнер, руководитель практики Группы правовых компаний «Интеллект-С» Александр Латыев напомнил, что п. 7 ст. 448 ГК РФ в редакции, действующей с 1 июня 2015 г., запрещает уступку прав по договорам, заключение которых возможно только на торгах. Он отметил, что судебная практика по применению этой статьи разделилась: часть судов считает, что это ограничение не касается прав на получение оплаты от государственного или муниципального заказчика, а часть настаивает на том, что этот пункт запрещает уступку любых прав из таких договоров.

По мнению Александра Латыева, правильной является первая позиция, и ее КЭС уже высказывала в апреле этого года, указав, что целью установления ограничений в п. 7 ст. 448 ГК РФ является обеспечение принципов открытости, прозрачности и сохранения конкуренции при проведении закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд. По исполнении же лицом, выигравшим торги, своих обязательств эти принципы нарушены быть уже не могут, в связи с чем при исполнении заказчиком обязанности по уплате денежных средств личность кредитора не имеет существенного значения для должника.

При этом Александр Латыев отметил, что сформированная Верховным Судом практика сейчас приживается с трудом, из-за чего ему приходится рассматривать по несколько однотипных дел, чтобы обеспечить единообразие правоприменения.

Смотрите так же:  Компенсация при расторжении договора аренды

Договорный запрет на уступку требований работать не будет: ВС РФ разъяснил положения ГК РФ о цессии

В конце 2017 г. Верховный суд РФ представил целый ряд документов и разъяснений, которыми предстоит руководствоваться судам и участникам оборота при разрешении различных правовых вопросов. Один из таких значимых документов — постановление № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» (далее — постановление № 54) — Пленум Верховного суда РФ принял 21 декабря.

В июле 2014 г. глава 24 ГК РФ, регулирующая вопросы перемены лиц в обязательстве претерпела довольно существенные изменения (внесены Федеральным законом от 21.12.2013 № 367-ФЗ). Выждав, пока судебная практика сформирует подходы к применению обновленных норм, Верховный суд РФ приступил к обобщению ключевых выводов и работе над ошибками.

Первое рассмотрение проекта постановления № 54 состоялось 5 декабря 2017 г. Затем текст отправили на доработку. Участники Пленума посчитали, что необходимо убрать некоторые взаимосвязанные пункты, касающиеся регулирования залоговых отношений, как выбивающиеся из тематики постановления, посвященного уступке требований. В итоге обновленную версию постановления Пленум ВС РФ принял 21 декабря.

Первый раздел постановления № 54 разъясняет общие положения о переходе требований на основании договора. Пленум ВС РФ обращает внимание судов на то, что уступка требования может происходить как на основании договора, предусмотренного законом, так и на основании соглашения, законом не предусмотренного.

В качестве примера уступки требования на основании предусмотренного ГК РФ договора в постановлении № 54 приводится наиболее распространенный на практике случай — уступка из договора купли-продажи. К договорам о такой уступке применяются правила ГК РФ о договорах купли-продажи, в частности п. 1 ст. 460 ГК РФ, по смыслу которого при неисполнении цедентом обязанности передать требование свободным от прав третьих лиц цессионарий вправе требовать уменьшения цены либо расторжения договора, если не будет доказано, что он знал или должен был знать о правах третьих лиц.

В качестве примера соглашения об уступке, не предусмотренного законом, в постановлении № 54 приводится договор между цедентом и цессионарием, по которому цессионарий принимает на себя обязанность передать цеденту часть того, что будет исполнено должником по уступаемому требованию. Подобные соглашения, разъясняет Пленум ВС РФ, закону не противоречат.

Важные разъяснения касаются государственной регистрации договора уступки требования, вытекающего из сделки, требующей госрегистрации: соответствующий договор уступки считается для третьих лиц заключенным с момента его регистрации (п. 2). Вместе с тем отсутствие регистрации не может повлечь негативные последствия для должника, если он предоставил исполнение на основании полученного от цедента надлежащего письменного уведомления. В этом случае применяются положения ст. 312 ГК РФ об исполнении обязательства лицу, управомоченному кредитором.

По вопросу возмездности уступки требования в постановлении № 54 разъяснено, что отсутствие в соглашении об уступке условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным, незаключенным или квалификации соответствующих отношений в качестве дарения. В таком случае цена должна определяться по правилам п. 3 ст. 424 ГК РФ.

Договор, на основании которого производится уступка, может быть заключен не только в отношении требования, принадлежащего цеденту в момент заключения договора, но и в отношении требования, которое возникнет в будущем или будет приобретено цедентом у третьего лица (будущее требование) (п. 6). В ходе работы над проектом в этот пункт были внесены уточнения, более ясно раскрывающие особенности перехода прав на будущие требования: требование сначала возникает у цедента, а затем переходит к цессионарию. Это означает, что при открытии в отношении цедента дела о банкротстве переход требований к цессионарию может и не произойти, а само требование может попасть в конкурсную массу цедента.

В пункте 7 постановления № 54 разъясняются вопросы уступки цедентом одного и того же требования по нескольким параллельным сделкам разным лицам — так называемая двойная уступка. В этом случае надлежащим кредитором является то лицо, для которого момент перехода требования наступил ранее. Другие же цессионарии вправе потребовать от цедента возмещения убытков. Но если должник уже исполнил обязательство перед цессионарием, не являющимся первым в иерархии, риск последствий такого исполнения несет тот цедент или цессионарий, которые знали или должны были знать об уступке требования, состоявшейся ранее.

Невозможность перехода требования, например, про причине его принадлежности иному лицу или его прекращения, сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании которого должна была производиться уступка (п. 8). Цедент в этом случае отвечает перед цессионарием за неисполнение договорного обязательства. Такой же подход применим и к соглашению об уступке будущего требования — когда уступка не состоялась по причине того, что уступаемое требование не возникло или не было приобретено у третьего лица.

Допустимость уступки требований

В постановлении № 54 даны разъяснения о том, что спорность уступаемого требования не свидетельствует о недействительности или незаключеннности сделки (п. 11 и 12). Допустимой является и уступка денежного требования, вытекающего из кредитных и страховых отношений, если иное не установлено законом. Пленум ВС РФ обращает внимание судов на то, что действующее законодательство допускает уступку требований о возмещении убытков, вызванных нарушением обязательства, о возврате полученного по недействительной сделке, о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества, а уступка требования об уплате сумм неустойки допускается как одновременно с уступкой основного требования, так и отдельно от него (п. 13 и 14).

Важные разъяснения даны по вопросам уступки неденежных требований без согласия должника: если такая уступка делает исполнение обязательства значительно более обременительным, должник вправе исполнить обязательство цеденту. При возникновении не слишком существенных дополнительных затрат цедент и цессионарий обязаны возместить должнику его расходы. До исполнения ими обязанности по возмещению расходов должник не считается просрочившим (п. 15).

Отдельный блок разъяснений посвящен вопросам недействительности уступки требований, совершенной вопреки условиям договора о необходимости получения согласия на уступку либо вовсе запрету на уступку. По сути, постановление № 54 обессиливает договорный запрет уступки. Так, уступка неденежных требований может быть признана недействительной по иску должника, только если цессионарий знал или должен был знать об указанных ограничениях. В отношении договорного запрета уступки денежного требования подход Пленума ВС РФ еще более ограничительный: уступка по такому требованию, совершенная в нарушение договорного запрета, действительна по общему правилу даже в случае осведомленности цессионария об этом запрете. При этом, правда, у должника сохраняется возможность потребовать возмещения расходов, вызванных переходом требования и являющихся необходимыми, солидарно с цедента и цессионария (п. 18).

Уведомление должника об уступке требования

К уведомлению должника об уступке применяются общие правила ст. 165.1 ГК РФ. В отсутствие уведомления или обстоятельств, которые позволяют считать уведомление доставленным, цедент не вправе отказаться от принятия исполнения (п. 19).

В постановлении № 54 предлагается различать ситуации, когда уведомление направляет первоначальный кредитор и когда новый. При получении уведомления от прежнего кредитора должник обязан передать исполнение лицу, указанному в уведомлении. Такое исполнение является надлежащим и при недействительности договора, на основании которого производилась уступка. Если же уведомление об уступке направлено новым кредитором, стандарт поведения у должника будет иной: он вправе не исполнять обязательство до получения подтверждения от первоначального кредитора, а при непредставлении подтверждения в разумный срок должен исполнить обязательство первоначальному кредитору.

В пункте 21 даны разъяснения о содержании уведомления. В нем должны быть сведения, позволяющие достоверно идентифицировать нового кредитора и определить объем перешедших к нему прав. Существенные пороки уведомления позволяют должнику по своему выбору либо исполнить обязательство первоначальному кредитору, либо приостановить исполнение и потребовать предоставления необходимой информации от первоначального кредитора.

Возражения должника, перевод долга и иные вопросы

Постановление № 54 разъясняет положения ст. 386 ГК РФ о возражениях, которые должник вправе выдвигать против требований нового кредитора. Так, должник вправе выдвигать против требования нового кредитора не только возражения, которые он уже имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору, но и возражения, основания для которых возникли к этому моменту. Например, допустимо возражение заказчика против требования о платеже, вытекающее из договора подряда, если обязательство по выполнению работ возникло до получения уведомления об уступке. При этом право на заявление соответствующих возражений не зависит от момента выявления недостатков работ.

Пункт 24 постановления № 54 посвящен особенностям проведения зачета в ситуации уступки требования. Как пояснил докладчик — судья ВС РФ Иван Разумов, при подготовке этого пункта рабочая группа исходила прежде всего из того, что перемена кредитора в обязательстве на основании сделки, в которой должник не участвует, не может ухудшать положение должника. Соответственно, должник имеет право заявить о зачете после получения уведомления об уступке, если основание его требований возникло к этому моменту и срок исполнения обязательства наступил до получения уведомления. Если же требование должника к первоначальному кредитору возникло к моменту получения уведомления об уступке, однако срок его исполнения еще не наступил, оно может быть предъявлено должником к зачету против требования нового кредитора лишь после наступления срока исполнения.

Пленум ВС РФ также обращает внимание судов на две разновидности перевода долга по обязательству, связанному с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности:

привативный перевод долга, когда первоначальный должник выбывает из обязательства;

кумулятивный перевод долга, когда первоначальный и новый должники отвечают перед кредитором солидарно.

В пункте 27 постановления № 54 изложены презумпции, которыми следует руководствоваться при неясности соответствующего соглашения:

если неясно, кумулятивный или привативный перевод долга согласован сторонами, надо исходить из того, что первоначальный должник выбывает из обязательства;

если неясно, кумулятивный перевод долга или поручительство согласованы сторонами, следует исходить из того, что соглашение является договором поручительства.

Кроме того, в постановлении № 54 разъясняются вопросы передачи договора, а также процессуальные вопросы.

§ 3. Ограничения и запреты уступки права

Однако, как уже отмечалось, отдельные обязательственные права либо вообще не могут быть уступаемы, либо их уступка свя- зана с определенными ограничениями. Это не значит, что указанные права не являются имущественными, наоборот, указание закона относительно запрета или ограничения их оборота как раз свидетельствует об обратном. Ведь если бы оборотоспособность имущественных прав не являлась присущим им свойством, то тогда в каждом конкретном случае надо было бы разрешать оборот конкретного требования, а не запрещать оборот лишь некоторых из них, как это сделано в действующем законодательстве. И здесь вполне уместна аналогия с вещами, ведь даже изъятые из оборота вещи вещами быть не перестают. Однако они в значительной степени утрачивают свои свойства объекта правоотношения, что полностью относится и к соответствующим имущественным правам, отчуждение которых ограничено или запрещено.

Итак, не подлежат уступке права, неразрывно связанные с личностью кредитора, в частности требования об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью (ст. 383 ГК). К числу таких требований также возможно отнести права, возникающие в результате заключения так называемых «фидуциарных» договоров, отношения сторон по которым носят лично-доверительный характер. В частности, не могут по общему правилу быть уступаемы права получателя ренты. Однако в соответствии с п. 2 ст. 589 ГК права получателя постоянной ренты могут быть переданы путем уступки требования, но лишь другим гражданам или некоммерческим организациям. Рассматривая данное правило как специальное, можно сделать вывод о том, что права по договорам пожизненной ренты и пожизненного содержания с иждивением уступаемы быть не могут. Аналогичное мнение мы найдем и в научной литературе240. Не подлежат уступке также права членства, например, в кооперативе, поскольку они всегда связаны с личным участием кредитора в делах организации, а потому его личность следует признавать имеющей существенное значение для организации в целом и ее остальных участников. В этой части наша позиция совпадает с точкой зрения В.В. Витрянского241.

Смотрите так же:  Ветеринарные требования к кфх

Нельзя передать требование, уступка которого запрещена в силу предписания закона или соглашения сторон (п. 1 ст. 388 ГК РФ). Например, не может быть уступлено право требования, воплощенное в именном чеке (п. 2 ст. 880 ГК), значительные ограничения относительно уступки прав содержатся в Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)».

Что же касается соглашения сторон относительно неуступае- мости требования (pactum de поп cedendo), то оно может быть заключено как при возникновении требования, так и позднее. По мнению Е.А. Крашенинникова, должник может устранить неус- тупаемость требования путем одобрения совершенного кредитором договора уступки этого требования242. Однако это возводит указанную сделку в разряд оспоримых, между тем как их перечень в Кодексе является исчерпывающим и не включает подобного случая. Поэтому сделки, совершенные в нарушение запрета относительно уступки права, на сегодняшний день следует считать ничтожными.

Кроме того, сам договор об уступке права требования может содержать запрет дальнейших уступок. Такое соглашение нам представляется совершенно допустимым как в силу принципа свободы договора, так и в соответствии с толкованием п. 1 ст. 388 ГК РФ, и не принимать его во внимание нельзя. Возникает вопрос о квалификации сделок, совершенных в обход данного запрета. По нашему мнению, такие сделки следует относить к числу ничтожных. Обоснование данного вывода может быть следующим.

В соответствии со ст. 385 ГК РФ должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до представления ему доказа- ? тельств перехода требования к этому лицу. В качестве таких доказательств могут быть использованы, по крайней мере, сам договор уступки, а также подлинники или надлежащим образом удостоверенные копии документов, подтверждающих наличие у цедента цедируемого права. Если указанные документы содержат запрет на дальнейшие уступки, а отчуждение права произведено без учета этого запрета, то должник вправе не исполнять обязательство в отношении обратившегося к нему лица. Соответственно лицо, которое приобрело право в нарушение запрета, не имеет возможности его осуществить, но одновременно оно не будет иметь и возможностей для взыскания с цедента уплаченного ему за уступленное требование, поскольку последний отвечает лишь за действи- тельность требования, но не за его осуществление. Требование же является в данном случае действительным, реально существующим. В этой связи лицо, которое приобрело требование в нарушение запрета на его уступку, попадает в крайне неблагоприятное положение. Единственным выходом из него является признание заключенной сделки уступки ничтожной и применение последствий ее недействительности. В качестве практической рекомендации при оформлении цессионного договора, содержащего запрет дальнейших уступок, можно рекомендовать доводить до должника в письменной форме одновременно с уведомлением об уступке также сведения о том, что дальнейшая уступка требования сторонами запрещена.

Одновременно следует заметить, что запрет на уступку права не исключает соответствующее требование из числа объектов гражданских правоотношений, а лишь устанавливает ограничения его оборотоспособности, которые мохут быть устранены самими установившими их сторонами.

Помимо указанных случаев в литературе называются и иные Права, уступка которых не допускается. Так, В.А. Белов, М.А. Ке- римова и другие авторы на основании ст. 382 ГК к числу таких прав относят регрессные требования243. Другие же авторы, например Л.А. Новоселова, признают допустимость уступки регрессных требований244. По нашему мнению, регрессные требования могут быть уступаемы, а положение ст. 382 ГК, в соответствии с которым «правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям», следует понимать в том смысле, что не следует смешивать возникновение права у субъекта в порядке цессии и в порядке регресса. Как отмечает М.И. Брагинский, «принципиальное значение регресса и цессии состоит уже в самом значении их для соответствующего права: регресс порождает право, а при цессии передается возникшее право»245.

Относительно понимания объекта в договоре об уступке обязательственного права на сегодняшний день существует ряд вопросов, которые напрямую связаны с формирующейся судебной

практикой применения норм гл. 24 Кодекса. Наиболее острыми являются проблемы уступки части требования, уступки права по двусторонним и длящимся договорам, а также уступки прав на взыскание мер гражданско-правовой ответственности.

Прежде всего, рассмотрим возможность частичной уступки требования. В настоящее время суды в большинстве случаев не признают возможности возникновения множественности лиц в обязательстве, вызванной уступкой цедентом части принадлежащего ему требования (например, не всей суммы долга, а лишь его части). Высший Арбитражный суд мотивирует свою позицию по данному вопросу тем, что поскольку нормы относительно уступки права требования расположены в гл. 24, которая называется «Перемена лиц в обязательстве», то уступка должна влечь полную и безусловную замену кредитора в обязательстве, прежний кредитор должен из обязательства выбыть, а новый занять его место246. Поскольку при частичной уступке этого не Происходит, подобные сделки на основании ст. 168 Кодекса признаются недействительными. Указанное Мнение поддерживается и некоторыми учеными247.

Подобный подход вряд ли можно признать обоснованным. Как мы выяснили, еще в XIX — начале XX в. русские юристы отмечали возможность частичной уступки требования. Причем такая возможность выводилась ими из самих свойств обязательственного права, а именно, его делимости248. Несомненно, что не все права являются делимыми, но большинство из них к таковым все же относится. В частности, К.Н. Анненков отмечал лишь отдельные случаи неделимых прав, указывая, что все иные права делимы249. Так, безусловно делимыми следует признавать все права по денежным обязательствам.

Представляется, что и в действующем праве мы не найдем запрета на частичную уступку права. Например, ни одна из норм гл. 24 ГК такого правила не содержит, и наоборот, целый ряд статей Кодекса содержит указание на возможность перехода части прав (см. ст. 365, 387 ГК). Это обстоятельство отмечается многими авторами, в том числе Л.А Новоселовой: «Когда обязательство является делимым в силу особенностей предмета обязательства (вещи, определяемые родовыми признаками, денежные суммы), возможна уступка права требования на часть долга, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или договора, на основании которого возникли уступаемые права»250. Сходной позиции придерживаются К.И. Скловский251, B.C. Анохин252, Е.А. Крашенинников253, В.А. Белов254.

Допустимость частичной уступки права убедительно аргументирована в работах В.В. Почуйкина255. В пользу данного вывода автор приводит следующие основные доводы. Поскольку перемена кредитора может произойти как по сделке, так и на основании закона, а «нормы Гражданского кодекса РФ прямо говорят о допустимости на основании закона перехода к новому кредитору только части права требования, то. нет никаких оснований устанавливать препятствия для такого перехода по соглашению». Далее, норма ст. 382 ГК, определяющая объем уступаемого права, является дис- позитивной, следовательно, передать можно любой объем требований к должнику. И наконец, Кодекс предусматривает возможность частичного исполнения обязательства (ст. 311 ГК), предоставляя кредитору право принимать или не принимать такое исполнение, а соответственно, наделяя кредитора правом «решать вопрос и о передаче другому лицу части требований». Нам остается лишь присоединиться к указанным аргументам.

Вместе с тем признание допустимости частичной уступки требований не снимает всех вопросов. Одним из практически важных обстоятельств является необходимость подтверждения уступки именно части долга, поскольку в соответствии со ст. 385 ГК должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до предоставления ему доказательств перехода требования. В этой связи при подтверждении права, часть которого была передана новому кредитору, одним документом (что чаще всего и бывает на практике) могут возникнуть определенные сложности. Представляется, что в данном случае возможным и допустимым доказательством такого перехода могут являться надлежащим образом удостоверенные копии документов, подтверждающих право первоначального кредитора, и сам договор об уступке, определяющий объем уступаемых требований, которые должны использоваться вместе.

Так как должник не участвует в заключении договора об уступке, то в соответствии с общими принципами гражданского права, а также положениями ст. 308, 430 и др. ГК РФ заключение данного договора не должно ухудшать его положение, возлагать на него дополнительные обязанности или влечь для него дополнительные расходы. В случае же частичной цессии появление таких дополнительных расходов вполне реально. Представим себе, что между сторонами заключен договор поставки, например угля, в соответствии с которым обязанность по доставке возложена на поставщика, обязательство которого будет считаться исполненным в момент получения отгруженного товара покупателем. Транспортные расходы несет поставщик, цена угля в договоре фиксированная. Предположим

теперь, что покупатель уступает другому лицу право требования в отношении части продукции. Соответственно, перешедшей к нему части права будет соответствовать обязанность должника доставить товар. А теперь представим, что поставщик и покупатель находятся в пределах Кузбасского региона, в то время как новый кредитор находится на Сахалине. Поставщик, очевидно, никогда бы не заключил с таким покупателем договор на тех условиях, на которых он заключил его с покупателем, находящимся от него в относительной близости. Несомненно, указанную ситуацию можно предусмотреть в договоре, можно рассматривать как риск должника, однако это вряд ли будет приемлемым. Поэтому целесообразным было бы наличие в Кодексе нормы, в соответствии с которой «должник вправе требовать возмещения расходов, вызванных необходимостью исполнения обязательства новому кредитору. Обязанность по возмещению данных расходов возлагается на прежнего и нового кредитора солидарно». Данное правило найдет свое применение не только при частичной уступке, но и будет иметь общее значение. На сегодняшний день, при отсутствии подобного правила, следует руководствоваться общим принципом о недопустимости ухудшения положения должника и применять в частности п. 2 ст. 388 ГК РФ. Соответственно, ухудшение положения должника в обязательстве, при отсутствии согласия последнего, будет иметь следствием ничтожность сделки об уступке права. Однако на сегодняшний день судебные органы придерживаются иной позиции. Так, признавая недопустимость ухудшения положения должника в результате уступки, Высший Арбитражный суд не называет в качестве последствия нарушения данного правила недействительность-соответствующего соглашения, а указывает следующее: «Статья 384 ГК РФ не дает оснований считать, что сама по себе уступка влечет изменение места исполнения обязательства», следовательно, уступка действительна, но обязательство должно быть исполнено по месту нахождения первоначального кредитора256. Еще одна проблема, которая может возникнуть при частичной цессии, — это судьба обеспечения. Возможным ее решением будет следующее: если обеспечительное обязательство может быть признано делимым, то оно в соответствующей части будет обеспечивать и уступленное требование (например, неустойка).

Смотрите так же:  Требования к баян

Следующей обозначенной нами проблемой является возможность уступки прав по двусторонним договорам. Она напрямую связана с уже рассмотренным вопросом о допустимости частичной уступки. И здесь принципиальным будет являться то обстоятельство, что уступка требования, по нашему мнению, не является способом полной и безусловной замены кредитора в обязательственном правоотношении. Указанный вывод следует из необходимости разграничения понятий право требования и обязательство. Так, К.И. Скловский отмечает, что: «. ни из ст. 382, ни из ст. 824 ГК РФ не вытекает, что передается обязательство целиком. Напротив, речь идет об уступке отдельных требований, из которых состоит практически любое обязательство. Нигде не оговорено, что в остальной части обязательство должно непременно прекратиться или что должны быть переданы все требования, составляющие обязательство»263. Е.А. Крашенинников также считает, что «ни в коем случае не исключается уступка требования из взаимного договора. В результате уступки такого требования цессионарий не становится стороной договора. »264. Кстати, это правило достаточно емко выражено применительно к немецкому праву: «Новый кредитор приобретает лишь требование, но не занимает место прежнего кредитора в обязательственном правоотношении в широком смысле»265. Нам остается только присоединиться к приведенным доводам и признать безусловно допустимой уступку требований по двусторонним, в том числе и длящимся договорам. «В этом случае не происходит замены субъекта всего правоотношения, но отдельное требование из целой цепи таких требований выделяется и передается стороной в данном обязательстве другому лицу»266.

Одним из показательных является в этой связи постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 25 января 2001 г. по делу № КГ-А40/6386-00, в котором суд указал, что «ГК РФ не содержит норм, согласно которым уступка права влечет безусловную замену лица в обязательстве. Ст. 382 ГК РФ предусматривает не замену лица в обязательстве, а переход права, принадлежащего кредитору на основании обязательства, другому лицу. Уступка требования не обозначает, что договорные отношения между первоначальным кредитором и должником прекращаются на будущее»267. Это постановление, во многом выделяющееся на фоне сложившейся практики, вполне обосновано с точки зрения понимания уступки как переноса права требования, а не способа замены лиц в обязательстве. Но возможность уступки прав в отрыве от передачи обязанностей по договору не безгранична. Например, достаточно проблематичной выглядит уступка прав арендатора в отрыве от его обязанностей: фактически обязанность использовать имущество определенным образом (ст. 615 ГК) остается за цедентом, при том, что он уступил право пользования арендованным имуществом. В этой ситуации арендодатель не имеет реальных способов воздействия на такого цессионария, как, впрочем, не имеет таких средств и цедент. Таким образом, в данном обязательстве мы ясно видим неразрывность прав и обязанностей сторон. Поэтому представляется, что толкование ст. 615 ГК должно быть буквальным: арендатор имеет только те правомочия, которые перечислены в данной норме, в частности в соответствии с п. 2 ст. 615 ГК арендатор может передать другому лицу свои права и обязанности лишь вместе и одновременно (перенаем). В этом случае уступка права будет одновременно сопряжена с переводом долга (именно для этого в ст. 615 ГК установлена необходимость получать согласие арендодателя) и будет иметь своим результатом перемену лица в обязательстве. Сделанный вывод подтверждается и мнением судебных инстанций. Так, Высший Арбитражный суд указывает, что передача арендатором права аренды другому лицу может осуществляться лишь способами, предусмотренными п. 2 ст. 615 ГК РФ, то есть в порядке перенайма, внесения в качестве вклада в уставный капитал хозяйственного общества или товарищества, внесения в качестве паевого взноса в производственный кооператив268. Добавим лишь, что такая ситуация скорее исключение, чем правило, и при отсутствии специальных норм, подобных ст. 615 ГК, уступка права без передачи обязанностей по двустороннему обязательству должна считаться допустимой.

. Следует также добавить, что абсолютно допустимой будет яЬЛяться уступка срочных и условных требований, поскольку такое требование в действительности существует, а значит, и может поменять своего носителя. По этой же причине вряд ли можно признать возможной уступку будущих требований. Ведь руководствуясь принципом «никто не может передать больше прав, чем имеет сам», уступка не принадлежащего цеденту права не влечет правовых последствий269. Такой договор должен признаваться либо незаключенным вследствие отсутствия существенного условия — предмета договора, либо ничтожным — в случае, когда предмет в договоре определен, однако указанным правом цедент Не обладает. Однако это правило носит общий характер и может устраняться специальными нормами, в частности ст. 826 ГК. Следует признать также вполне допустимыми соглашения, по которым к цессионарию переходит точно определенное будущее право цедента, если в договоре будет установлено, что право переходит новому кредитору после его возникновения у прежнего кредитора (теория промежуточности270). В противном случае в соответствии с действующим законодательством такая уступка недопустима.

Завершая рассмотрение запретов относительно отчуждения имущественных прав в порядке цессии, следует заметить, что все они были связаны с самим характером уступаемого права, между тем как на возможность или невозможность уступки влияют и иные обстоятельства. Перечень таких случаев довольно широк, нашел свое достаточное освещение в литературе271, и приводить его в рамках настоящей работы вряд ли целесообразно.

Наконец, отметим некоторые ограничения уступки обязательственных прав. Так, не допускается без согласия должника уступка требовантія по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника (п. 2 ст. 388)272. Особенность таких сделок состоит в том, что для уступки требуется согласие определенного лица, в данном случае должника, соответственно, сделка, совершенная без такого согласия, будет являться оспоримой и может быть признана недействительной лишь по иску должника. Однако подобного правила на сегодняшний день в Кодексе нет, поэтому суды зачастую признают подобную уступку несостоявшейся вследствие отсутствия согласия должника273, что вряд ли может быть признано правильным. По нашему мнению, отнесение данного рода сделок к числу оспоримых в наибольшей степени отвечает потребностям правового регулирования, поскольку при признании такой сделки ничтожной ее ничтожность должна следовать из самого факта ее заключения, между тем как установить существенное значение личности кредитора для должника может лишь суд на основании соответствующего заявления должника.

Также вряд ли обоснованным будет признание подобных сделок незаключенными при отсутствии согласия должника. Во- первых, потому, что такое согласие не будет являться существенным условием данной сделки, а именно отсутствие существенно- го условия в первую очередь влечет признание сделки незаключенной. Во-вторых, при таком подходе любое несогласие должника исполнить обязательство новому кредитору может быть истолковано как проявление существенного для него значения личности кредитора, а следовательно, независимо от наличия этого обстоятельства являться основанием для апеллирования к отсутствию договора об уступке. Отсюда следует вполне закономерный вывод о том, что фактически любой договор об уступке требования может оспариваться должником со ссылкой на то, что он не является заключенным. Кроме того, если договор признавать незаключенным при отсутствии согласия должника, то на каком основании новый кредитор может предъявлять к должнику какие-либо требования, ведь пока не будет установлено отсутствие существенного значения личности прежнего кредитора для должника, новый кредитор никакими правами не располагает. В связи с этим вполне возможно дополнить часть вторую ст. 388 Кодекса следующим предложением: «Такая сделка может быть признана недействительной по иску должника, если он докажет, что личность кредитора имеет для него существенное значение».

К числу рассмотренных сделок может быть отнесен случай уступки комитентом права требовать комиссионного вознаграждения без согласия комиссионера, так как «в силу свойств договора для последнего имеет существенное значение личность кредитора, поскольку комиссионер осуществляет деятельность и получает вознаграждение за свой вид деятельности от комитента»274.

На этом рассмотрение цессионных правоотношений будет завершено. Не нашедшие отражения в данном разделе отношения цедента и цессионария, цессионария и должника в достаточной степени исследованы в литературе и в их дублировании нет необходимости. Единственным аспектом, который не получил должного освещения в науке и законодательстве, является анализ последствий неисполнения цедентом обязанности передать цессионарию документы, удостоверяющие его право. В силу закона должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до представления последним доказательств уступки требования и документов, удостоверяющих его требование. Таким образом, если указанные документы удерживаются прежним кредитором, новый кредитор не может осуществить принадлежащее ему требование. Должник при этом не несет никакой ответственности, наоборот, будет иметь место просрочка кредитора (цесиионария) в соответствии со ст. 406 ГК. Однако вины цессионария в этой просрочке нет, и возлагать на него неблагоприятные последствия, предусмотренные ст. 406 ГК, вряд ли будет справедливым.

Несомненно; цессионарий вправе потребовать от цедента возмещения убытков, вызванных неисполнением обязательства передать документы, но и это не может в полной мере гарантировать его интересы, кроме того, по данным делам доказывание размера убытков будет крайне сложным. Не следует упускать из внимания и того обстоятельства, что во время просрочки кредитора исполнение обязательства со стороны должника может оказаться невозможным. В этой связи обоснованной будет следующая редакция ст. 390 ГК: «Первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором или когда неисполнение обязательства вызвано его неправомерными действиями (неисполнение обязанности, установленной в п. 2 ст. 385 и т.д.)».

И в заключение следует сделать несколько замечаний, касающихся уступки так называемых «корпоративных» прав. Поскольку такие права были отнесены нами к числу обязательственных, соответственно, уступка этих прав также будет подпадать под действие норм гл. 24 с учетом специальных правил относительно их оборота, имеющих в данном случае приоритетное применение. Фактически существующее законодательное регулирование отчуждения этих прав сводит на нет применение изложенных выше общих правил, однако теоретически они занимают свое место в иерархии норм, подлежащих применению к данному случаю уступки. При этом правовое регулирование отчуждения «корпоративных» прав различается в зависимости от организационно-правовой формы юридического лица. Так, для отчуждения доли участника полного товарищества требуется получение согласия остальных участников (ст. 79 ГК). В то же время вкладчик товарищества на вере вправе свободно передать свою долю другому вкладчику или третьему лицу (п. 2 ст. 85 ГК). Специфично отчуждение доли в обществе с ограниченной ответственностью: участник по общему правилу вправе свободно уступить свою долю другому участнику, уступка же иным лицам не допускается (ст. 93 ГК). Наличие подобных ограничений, на наш взгляд, связано в первую очередь с самим характером соответствующего юридического лица, а именно степенью личностного элемента в его конструкции. Чем выше характер личной взаимосвязи участников юридического лица, тем сложнее отчуждение прав участников этого юридического лица. Следует отметить и еще одну важную деталь: в ряде случаев нормы закона об отчуждении прав участников юридического лица сформулированы в виде диспозитивных правил, позволяющих их изменение самими участниками с отражением в соответствующих учредительных документах275.