Меню Закрыть

Развод по законам ману был

Развод по законам ману был

Последние поступления

Наиболее интересные

Законы Ману — Брачно-семейные отношения

Брачно-семейные отношения

Эта отрасль права нашла свое отражение в гл. IX Законов Ману. В первых же строках говорится о подчиненном положении женщины в семье и существовании больших патриархальных семей. Отцу беспрекословно подчинялись все члены семьи, особое положение занимал старший сын, относиться к которому должны были с такой же почтительностью, с какой и к отцу.

Было признано многоженство. В Законах Ману специально оговаривается, что отец не должен брать вознаграждение за дочь, но реально брак являлся неприкрытой продажей. Брачный возраст был очень низок, что зачастую приводило к большой разнице в возрасте супругов. Достигшими совершеннолетия считались мужчины в 16 лет, женщины — в12.
Были запрещены браки между кровными родственниками, младший брат не мог жениться раньше старшего. Отдельные части посвящены охране жены и «чистоты потомства», которая является обязанностью мужа (IX, 6, 7).

Широко проявились в брачно-семейных отношениях кастовые ограничения. Законом не одобрялись межкастовые браки. Допускалась анулома — мужчина принадлежит к более высокой варне, чем жена, при этом жены в семье мужа занимали положение, согласно их кастовому происхождению. Грубым нарушением считалась пратилома — мужчина принадлежит более низкой касте, чем жена.

Развод по древнеиндийскому праву не допускался, но муж мог оставить жену, если в семье не было детей. Правда, покинутая или проданная жена не освобождалась от мужа, только если он являлся «вредным для государства человеком». После смерти жены муж мог снова вступить в брак, жена — никогда.

Далее, в гл.X излагается теория «неприкасаемых» каст, рожденных якобы от смешанных браков. Их «нечистотой» и объяснялись многочисленные запреты, налагаемые на них.

Семья и брак в Древней Индии

Важнейшие источники древнеиндийского права

Специфичность древнеиндийского права нашла свое отражение прежде всего в его источниках, важное место среди которых занимают дхармашастры (сборники религиозно-правовых и нравственных предписаний) и артхашастры (трактаты о политике и праве). Существовало и понятие «ньяя», сходное европейскому «закон», которое обозначало общепринятые источники поведения. Понятие «право» как таковое в Древней Индии отсутствовало. Дхармашастры, первоначально составляемые брахманами для своих учеников, впоследствии признаны источниками права. Старейшие драхмашастры — Гаутама, Баудхаяма, Апастамба, Васишхта назывались дхармасутрами (сутра — нить).

Дхармашастра Ману (законы Ману) – наиболее известная из дхармашастр (II в. до н.э. – II в.н.э). Она возникла на основе старейших дхармашастр. Составление законов Ману традиция приписывает мифическому прародителю всех людей – Ману.[3]

Другим историко-правовым памятником Древней Индии является Артхашастра Каутильи (I в до н.э – I в. н. э.). Авторство Артхашастры, дошедшей до наших дней, приписывается Каутилье, советнику царя Чандрагупты из династии Маурьев (IV – II вв. до н.э.).[4]

Брачно – семейным и наследственным отношениям, «вечной дхарме мужа и жены», посвящено в шастрах большое количество положений: в Законах Ману – в основном в гл. III и IX, в Артхашастре Каутильи – в гл. 3 – 7 кн.III. Объяснить это можно прежде всего тем, что варно-кастовая традиционная структура индийского общества в древности (а в значительной мере и в настоящее время) строилась на брачных, кастовых эндогамных, родовых экзогамных ограничениях и требованиях гипергамных браков, в которых муж, а не жена должен обладать более высоким ритуальным статусом, ибо дети наследовали ритуальный статус своего отца, который влиял не только на их социальное положение, но и на положение среди других каст и подкаст той или иной местности, социальной группы, к которой они принадлежали.

Индийская семья была и до сих пор остается большой семьей, т. е. братья, дядья, двоюродные братья и племянники тесно связаны друг с другом. Они живут все вместе под одной крышей или в соседних жилищах и часто сообща владеют недвижимым имуществом рода. Индийская семья была патриархальной и патрилинейной. Отец был главой дома и распоряжался общим имуществом, главенствующая роль передавалась по мужской линии.

Древнеиндийская семья включала родителей, детей, внуков, дядьев и их потомство, а также различных побочных родственников с мужской стороны. Иногда в нее входили также приемные дети; в зависимости от достатка семья имела известное число слуг, домашних рабов и клиентов. Семья брахмана могла, кроме того, приютить нескольких учеников, которые проходили длительный курс обучения под руководством главы дома и считались членами семьи. Такая семья составляла очень многочисленную группу, тем более что в условиях полигамного общества Индии женщины рано выходят замуж.

Именно семья, а не отдельный человек, была единицей социальной системы; так, при подсчете населения в том или ином районе его численность определялась чаще всего числом семей, а не жителей. Семейные узы были настолько крепки, что родственные отношения внутри семьи часто теряли отчетливость; например, сын мог обратиться к любой жене своего отца как к матери, а различие между родным братом и двоюродным со стороны отца не всегда ясно осознавалось: до сих пор обе степени родства обозначаются одним и тем же словом. Сплочению семьи в единое целое способствовала шраддха – ритуал поминовения предков. При обряде предкам подносили особые рисовые клецки – пинды. Во время шраддхи собирались сыновья, внуки и правнуки покойного, и считалось, что к ритуальным подношениям приобщаются три поколения усопших.

Система большой семьи уже становится тягостной для молодого поколения, но когда-то она давала своим членам чувство социальной уверенности. В случае беды можно было рассчитывать на помощь сородичей.

Величественная и внушающая трепет фигура отца семейства отнюдь не обязательно была связана с представлением о самодуре и деспоте; его власть, как и власть царя, несколько ограничивали предписания «священного закона» и обычая. В некоторых древнейших законодательных текстах отцу разрешалось дарить, продавать или изгонять сына (ЗМ:XI,69) и приведенные легенды подтверждают, что все это действительно могло иметь место, однако другие источники недвусмысленно запрещают подобные поступки. Право отца на жизнь ребенка нигде прямо не признается, а в «Артхашастре» убийство сына рассматривается как одно из наиболее отвратительных преступлений и даже допускается отцеубийство в целях самозащиты.

Вследствие беспрепятственного естественного развития большая семья могла бы разрастись настолько, что стала бы неуправляемой. Поэтому «священный закон» предусматривает условия ее раздела. Законоведы поощряли разделение крупных семей, поскольку тем самым создавались предпосылки для увеличения числа домашних обрядов, боги получали больше подношений и более щедро одаривали страну своими благодеяниями.

Церемония, знаменующая рождение (джатакарма), осуществлялась до перерезания пуповины и заключалась в том, что новорожденному нашептывали на ухо священные заклинания (мантры), в рот ему вкладывали смесь меда и топленого масла и его нарекали именем, которое родители хранили в тайне до обряда посвящения.

Важным считалось первое кормление твердой пищей (аннапрашана). На шестом месяце ребенку давали мясо, рыбу или рис в смеси с творогом, медом и топленым маслом, сопровождая кормление чтением ведийских гимнов и возлиянием топленого масло в огонь. На третьем году жизни мальчикам при соблюдении различных обрядовых действий брили голову на особый манер, оставляя небольшой пучок волос на макушке, который благочестивому брахману полагалось сохранять всю жизнь. Особая церемония знаменовала момент, когда ребенок приступал к изучению грамоты.

Само обилие обрядов указывает на то, какое важное значение имел ребенок в жизни родителей. В древнейших гимнах «Ригведы» о рождении сына говорится как о величайшей благодати. Считалось чрезвычайно важным иметь хотя бы одного сына: исполнив обряды, связанные с похоронами отца, он тем самым обеспечивал его беспрепятственный переход в иной мир. Таким образом, религия всячески поощряла появление потомства. Глубокое чувство родовых связей, существовавшее в Индии, повышало желание иметь сыновей, без которых прекратилось бы продолжение рода.

Девочки, напротив, не помогали родителям перейти в иной мир и не способствовали продлению рода, поскольку согласно ортодоксальной традиции после замужества становились членами семьи мужа. Кроме того. Их нужно было обеспечивать приданым. Отец невесты нес большие расходы на приданое дочери, в результате которых бедняк на всю жизнь оставался в долгах. Отсутствие приданого обрекало девушку на безбрачие, что не раз приводило к самоубийству. Трудности в поисках престижного жениха и святая обязанность отца выдать дочь замуж служили почвой для распространения браков несовершеннолетних, признания действительными браков с невменяемым, тяжело больным (прокаженным) мужчиной (АК. III. 2 (46-47). Поэтому рождение девочек было не очень желательным. Но в обеспеченных индийских семьях дочери были предметом ничуть не меньшей любви и заботы, чем сыновья.

Из древнеиндийской литературы складывается впечатление, что детство было счастливой порой. Изречения вроде: «Не жалей детям розг в малости, упокоят тебя в старости» — встречаются редко или не встречаются совсем. Маленького ребенка обычно баловали, ему во всем потакали.

Полный период ученичества был рассчитан на 12 лет, хотя можно было прекратить учебу, овладев знанием одной веды. Отдельные, наиболее ревностные, учащиеся давали пожизненный обет целомудрия и продолжали религиозное обучение в течение всей последующей жизни. Однако, как правило, молодой человек, достигший двадцатилетнего возраста, возвращался домой, чтобы включиться в повседневную жизнь своей варны. Совершив ритуальное омовение и вознаградив учителя в соответствии со средствами своей семьи, он становился отныне снатакой (букв, «омывшийся») и мог позволить себе все земные радости, есть любую пищу, обычную для членов его сословия, носить нарядную одежду и украшения, которые он надевал при специальном обряде возвращения домой (самавартана). Обычно снатаке надлежало как можно скорее вступить в брак, так как, если только он не принял обета безбрачия, женитьба и продолжение рода считались его прямой обязанностью.

Брак, освященный религией, по сей день устраивается родителями жениха и невесты после длительных переговоров и изучения предзнаменований, гороскопов и благоприятных физических примет. Вступающие в брак принадлежат обычно к одной варне и касте, но если они происходят из высших сословий, то к разным готрам и праварам (ЗМ: III,13). Правила относительно степеней родства, исключающих возможность брака, отличались большой строгостью, особенно в Северной Индии, где даже в касте, не признающей готр, запрещался брак между лицами, имеющими общего предка со стороны отца в седьмом поколении или со стороны матери в пятом.

Смотрите так же:  Образец заявления на замену аттестата

Считалось, что в идеальном браке возраст невесты должен составлять треть возраста жениха. Детские браки, практиковавшиеся в зажиточных семействах в более позднюю эпоху, вообще не упоминаются в священной литературе древней Индии, и весьма сомнительно, чтобы такие браки, хотя бы для девочек, были обычными до эпохи позднего средневековья. Древнеиндийские источники в области медицины утверждают, что лучшие дети рождаются от матерей старше 16 лет, и, по-видимому, признавая, что детские браки иногда имели место, осуждают подобную практику.

В древних руководствах перечисляются восемь типов брака, получивших свои названия по именам богов и различных сверхъестественных существ (ЗМ. III. 21-41; АК. III. 2 (2-9).

1. Брахма: девушку выдают с соответствующим обычаю приданым за человека того же сословия, согласно описанному выше ритуалу.

2. Дайва: домохозяин отдает свою дочь жрецу в вознаграждение за то, что тот совершил жертвоприношение.

3. Арша: за невестой не дают приданого и, напротив, за нее требуют символический выкуп в виде коровы или быка.

4. Праджапатья: отец выдает дочь замуж без приданого и без выкупа.

5. Гандхарва: заключается с согласия обеих сторон, часто без всяких обрядов, кроме устного обещания. Такой брак часто бывал тайным.

6. Асура: брак с выкупом невесты.

7. Ракшаса: брак с умыканием невесты.

8. Пайшача: обольщение девушки, пребывающей в сонном состоянии, умалишенной или пьяной, которое едва ли вообще можно назвать браком.

Из этих восьми форм лишь первые четыре были общепризнанными и считались допустимыми для брахманов; освященные религией, они рассматривались как нерасторжимые (ЗМ: III,39 «В семьях, возникших от четырех форм брака, начиная с первого – брахма и т.д., рождаются сыновья, сияющие знанием Веды, одобряемые учеными людьми».) На все прочие формы брака люди благочестивые смотрели более или менее неодобрительно (ЗМ: III,41). Однако, как ни странно, брак гандхарва, который часто сводился лишь к временной связи, пользовался признанием. Существовали сомнения относительно его допустимости для брахманов, но он определенно разрешался членам варны воинов и двух низших сословий. Гандхарва составляет основу многих романтических историй, им же порожден один из традиционных образов позднейшей поэзии: абхисарика, дева, тайно покидающая ночью родительский дом, чтобы встретиться с возлюбленным в назначенном месте.

Все священные сочинения не одобряют асуру при котором невесту просто покупали у отца, хотя «Артхашастра» безоговорочно признает этот брак. По имеющимся свидетельствам, наряду с общепринятой формой брака, предусматривающей получение приданого, брак с выкупом существовал уже в ведийскую эпоху, но он рассматривался не как истинно арийский обычай, а лишь как уступка дурным человеческим наклонностям.

Брак ракшаса, т. е. посредством умыкания, особенно широко практиковался у воинов. Брак пайшача единодушно осуждается всеми источниками. Последние три вида брака названы именами демонов, среди которых пишачи считались наиболее низкими и отвратительными. Согласно книгам законов пайшача допустим разве что для низших из низших, но отнюдь не для представителей высших варн. Среди высших сословий преобладали браки первого типа.

Особой формой брака гандхарва была сваямвара, т. е. «собственный выбор». В «книгах законов» указывается, что, если родители не выдают дочь замуж тотчас же по достижении ею половой зрелости, она имеет право сама выбирать мужа, и, очевидно, брак по собственному выбору невесты действительно иногда имел место.

После завершения сложной брачной церемонии домохозяин мог посвятить себя трем жизненным целям, известным как из религиозной, так и из светской литературы. Это: дхарма, или обретение религиозных добродетелей путем неукоснительного следования предписаниям «священного закона»; артха, или обретение богатства честными средствами; кама, т. е. получение наслаждений. Эти три цели перечислены в порядке их важности, причем в случае столкновения противоположных интересов следовало отдать предпочтение высшей из них. Две последние цели вряд ли нуждаются в пояснении, что же касается первой, то от высшего сословия она требовала исполнения многочисленных религиозных обязанностей, в частности обрядов, связанных с рождением, вступлением в брак и погребением, а также неукоснительного совершения пяти великих жертвоприношений (панча-махаяджна).

Брак в дхармашастрах признавался священным и нерасторжимым для женщин. Были запрещены вторичные браки вдов (ЗМ: IX.65,71).[5] Жена не освобождалась от мужа ни в случае ее продажи или оставления мужем, ни даже в случае его смерти (ЗМ: IX. 46). С женщины, сбежавшей из семьи мужа взыскивался штраф в размере 6 пан, за исключением случаев дурного с ней обращения (АК: III.4(1)).

Хотя в религиозных «книгах законов» не говорится о разводе, «Артхашастра» свидетельствует о том, что он был возможен в более ранние времена, по крайней мере, если брак не был освящен религиозным ритуалом. В этом случае развод дозволялся с обоюдного согласия сторон, если они не могли продолжать совместную жизнь (АК: III.3(15,16)), и даже без согласия одной стороны, если от этой последней можно было ожидать серьезной опасности для жизни другого супруга (АК: III.2(48)). «Артхашастра» допускает развод даже после религиозного освящения, если муж покинул жену, причем устанавливается срок ожидания от одного года до 12 лет в зависимости от обстоятельств и принадлежности к варне (АК: III.3(24-37)). Однако эти положения уже не отражены в более позднем законодательстве и, очевидно, были окончательно забыты во времена Гуптов, когда развод для членов высших сословий стал полностью невозможен (АК: III.3(19)). Но для многих низших каст развод до сих пор допускается обычаями, как это, по-видимому, было принято в древности.

В Индии, как и во всем мире, простые люди обычно придерживались моногамии, хотя полигамия была известна уже во времена «Ригведы». Цари же и вожди племен, как правило, имели не одну жену, так же как и многие брахманы и наиболее обеспеченные представители низших сословий.

В обычных обстоятельствах полигамия не очень поощрялась ранним законодательством. Одна из драхмасутр даже решительно запрещает брать вторую жену, если у первой сносный характер, и она рожает сыновей (ЗМ: IX.80, 81; АК: III.2 (39)). Другой, более поздний источник указывает, что многоженец не может выступать свидетелем перед судом. Однако полигамные браки упоминаются весьма часто, и можно предположить, что они были вполне обычным явлением во всех слоях общества, которые могли позволить себе эту роскошь.

Мужу предписывалось относиться ко всем женам одинаково, однако трудно было принудить в законодательном порядке соблюдать подобное правило, да и психологически это обычно оказывалось невозможным. Привязанная навсегда к дому мужа, первая жена нередко страдала, видя счастливую соперницу. Полигамные браки не обязательно оказывались несчастливы, и первая жена, если у нее были, сыновья, всегда могла утешиться сознанием того, что она — главная из жен и хозяйка дома, имеющая право на первое место рядом со своим мужем во время всех семейных торжеств и обрядов.

Тогда как полигамия была довольно обычным явлением, ее противоположность— полиандрия — изредка тоже встречалась, хотя почти во всей стране она была неприемлема для большинства людей уважаемых сословий. «Для брата взять жену брата — величайший грех, — говорится в одной «книге законов».— Однако в других землях бывает и так, что всем семейством женятся на одной девушке». В законах Ману можно найти следы полиандрии, когда братья имели одну жену, ребенок которой считался сыном всех братьев (IX,182).

Если жена оказывалась бездетной, мужчина, желая иметь сына, мог без ущерба для своей репутации взять другую жену, причем мог делать это многократно, поскольку в данном случае к полигамии обязывал религиозный долг. Мужу разрешалось привести в дом вторую жену, если первая имеет злобный нрав, расточительна, тяжело больна, привержена к пьянству(ЗМ: IX.80, 81; АК: III.2 (39)). Жене разрешено изменить мужу только в одном случае: если он отлучился в дальние края и не оставил ей средств к существованию, «ибо даже добродетельная жена, мучимая недостатком средств существования, может согрешить»(АК.III.4(24-37)).

Согласно большинству авторитетных источников, женщина считается существом низшим перед законом. В детстве ответственность за нее несут родители, становясь взрослой, она оказывается на попечении мужа, оставшись вдовой — попадает под присмотр сыновей (ЗМ: IX. 3 «Отец охраняет ее в детстве, муж охраняет в молодости, сыновья в старости; женщина никогда не пригодна для самостоятельности».)

Большинство школ древнеиндийского права позволяло женщине располагать небольшой личной собственностью (стридхана) а виде драгоценностей и одежды. «Артхашастра» дозволяет ей также владеть деньгами в количестве до 2 тыс. серебряных пан; любая сумма свыше этого предела передавалась в распоряжение мужа, который в данном случае выступал как ее опекун (АК. III.2(14-15)). Муж имел определенные права на собственность жены: он мог продать эту собственность в случае особой нужды, мог не позволить жене неразумно ее истратить, но практически это все же была ее личная собственность (ЗМ: IX.194-197), и после смерти жены она переходила не к ее мужу или сыновьям, а к дочерям. Таким образом, женщина имела права на собственность, хотя и ограниченные, но все же большие, чем во многих других древних обществах.

Во все времена женщины могли посвятить свою жизнь религии, хотя, разумеется, не имели права исполнять жреческие обязанности. Несколько ведийских гимнов приписываются женщинам-провидицам, а в обширном буддийском каноне монахини выступают как авторы целого цикла стихотворений. В более поздних текстах встречаются упоминания о девушках, которые время от времени посещают беседы гуру и усваивают по крайней мере часть вед. И все же обычно участие женщин в религиозной жизни и увлечение аскетизмом не поощрялись. Уделом женщины считалось исполнение обязанностей супруги и матери. Тем не менее женщины из высших слоев общества были, как правило, довольно образованными: во всяком, случае сохранились отрывки поэтических и драматических произведений, принадлежащих перу женщин.

Смотрите так же:  Требования вступления клана

Женщинам из высших каст следовало избегать общения с представителями противоположного пола. «Артхашастра», предписывает довольно строгие наказания жен, ведущих себя нескромно. Женщина, против воли своего мужа участвующая в развлечениях и пирушках, должна быть оштрафована на 3 паны. Если она уходит из дому без разрешения супруга в гости к другой женщине, то подвергается штрафу в 6 пан; если же она посетит мужчину, сумма увеличивается вдвое, и еще вдвое, если посещение происходит ночью (АК.III.3(20-22)). Если мужчина и женщина делают друг другу любовные намеки либо тайно ведут любовную беседу, то она подлежит штрафу в 24 паны, а ее партнер — в двойном размере. Если беседа их происходила в месте, пользующемся сомнительной репутацией, то денежный штраф мог быть заменен плетью: «Чандала должен дать ей на деревенской площади пять ударов плетью по каждому боку». Таким образом, муж имел право почти неограниченного контроля над поведением жены.

Сведения, содержащиеся в других местах «Артхашастры», свидетельствуют о том, что уже в эпоху Маурьев свобода женщин из высших сословий была существенно ограничена обычаем.

Первейшая обязанность замужней женщины состояла в том, чтобы прислуживать мужу, приносить и уносить то, что он пожелает, растирать ему ноги, если он устал, вставать утром раньше, чем он, есть и ложиться спать после него. Ей надо быть всегда веселой, искусной в домашних делах, имеющей хорошо вычищенную утварь и экономной в расходах. Жене запрещалось покидать своего мужа и детей. Она обязана полностью подчиняться мужу (ЗМ. V. 147-164). Ослушание могло привести к штрафу или наказанию розгами на торговой площади. Жена должна была следовать за мужем после его смерти (акт самосожжения). Допускалась, хотя и считалась греховной, продажа жены и детей. Жена была не только собственностью мужа, а частью его самого. Муж мог взять другую жену, принудить жену к сожительству с другим мужчиной. В случае смерти бездетного мужа жена должна по требованию родственников родить ребенка от деверя или от другого близкого человека (ЗМ: IX.53)

Но по ряду норм женщина отнюдь не являлась бесправной. Провозглашение полной зависимости женщин от мужчин, соседствовало с утверждением, что мать превосходит почтенностью отца в тысячу раз (ЗМ: II. 145). Она – хранительница очага, воплощение богини земли. Мораль призывает почитать мать, ей нельзя причинить вред, с ней нельзя ссориться, под угрозой штрафа ее нельзя покидать, оставлять в беспомощном состоянии. И во всех источниках утверждается, что с женщиной следует обращаться нежно, хорошо ее содержать, заботиться о ней, украшать ее драгоценностями и окружать роскошью в доступных для мужа и разумных пределах. Не следует обращаться с ней слишком грубо, потому что боги не примут жертвы от того, кто бьет жену (ЗМ: III. 56-60. «Та семья, где женщины, члены семьи, печалятся, быстро погибает, но та, где они не печалятся, всегда процветает».) Следовательно, отношение древних индийцев к женщине было весьма двойственным. Она была одновременно и богиней и рабой, и святой и блудницей.

Как правило, вдова не могла выйти замуж вторично (ЗМ: IX.65,71). В средние века высшие сословия придерживались этого правила столь строго, что оно распространялось даже на девочек, овдовевших в детстве, т. е. так и не вступивших в брак. Однако, по имеющимся сведениям, в более ранние времена повторное замужество вдов было довольно обычным явлением. «Артхашастра Каутильи» допускает такую возможность (III.2(21)). Некоторые менее авторитетные сочинения разрешают повторное замужество, если муж скрылся, умер, сделался аскетом, оказался импотентом или был изгнан из касты, однако позднейшие комментаторы легко опровергают все эти разрешения и выражают полное согласие с Ману: «Другой муж нигде не предписан для добродетельных женщин». Таким образом, повторное замужество, равно как и многие другие здравые обычаи древности, постепенно перестали практиковаться высшими сословиями.

В тех семействах, где придерживались буквы закона, участь вдовы была тяжелой. Она обязана была вести во всех отношениях аскетическую жизнь, спать на земле, питаться только один раз в день грубой пищей, не употребляя меда, мяса, вина и соли, не имела права носить украшения и яркую одежду, а также пользоваться косметикой. В средние века вдове надлежало даже обривать голову. Такую жизнь она обязана была влачить до конца своих дней, в надежде на повторную встречу с мужем в «следующем рождении». Она проводила дни в молитвах и поминальных обрядах и верила, что малейшее отступление от этого аскетического образа жизни не только может неблагоприятно отразиться на ее «следующем рождении», но и угрожает благополучию души покойного мужа, который вынужден страдать в потустороннем мире из-за нерадивости своей половины здесь, на земле.

Кроме того, присутствие вдовы было неблагоприятным знаком для всех, кроме ее детей. Где бы она ни появлялась, она на всех нагоняла уныние. Ей не разрешалось посещать семейные празднества, игравшие важную роль в жизни индуиста, потому что она могла навлечь несчастье на присутствующих. Она продолжала считаться членом семьи мужа и не имела права вернуться к родителям. Родители и родственники мужа постоянно следили за ней, чтобы она не нарушала обетов и не нанесла непоправимый ущерб духу покойного. Даже слуги избегали ее как несчастливого знамения, и вдова часто влачила поистине жалкое существование. Поэтому нет ничего удивительного в том, что женщины часто всходили на погребальный костер своего мужа («сати»).[6]

Происхождение этого обычая восходит к древнейшим культам. Многие первобытные народы закапывали или сжигали вместе с покойником его вдов, коней и ценное имущество, чтобы он мог пользоваться в ином мире всем тем, что любил и в чем нуждался на земле. По всей Индии мы находим многочисленные каменные памятники в честь верных жен, последовавших за покойным супругом в огонь. Нельзя сказать, чтобы этот обычай не осуждался. Его отвергают тантрические секты, которые даже заявляли, будто женщина, идущая за мужем на костер, попадает прямо в ад. Однако некоторые средневековые авторы решительно провозглашают, что, совершая акт самосожжения, жена искупает собственные грехи и грехи мужа, и оба получат 35 млн. лет небесного блаженства. Самосожжение вдовы теоретически всегда считалось добровольным, но, если судить по позднейшей эпохе, давление общественного мнения и родных превращало его в прямую обязанность для женщин из высших каст, особенно для тех, кто принадлежал к варне воинов.

Вдова, как мы видели, только обременяла семью мужа, так как малейшая оплошность в ее поведении угрожала благополучию души покойного. В полигамных семьях положение вдовы было еще хуже. Поэтому сама вдова, если у нее не было маленьких детей, нередко предпочитала постылому голодному существованию всеми презираемой домашней рабыни мучительную смерть, дававшую ей надежду на соединение с мужем.

Имущество семьи считалось общим, но управлял им глава семьи. Древнеиндийское право знало только наследование по закону. После смерти родителей имущество либо делилось между сыновьями, либо оставалось у старшего сына, становившегося опекуном оставшихся в доме младших братьев (АК.III.5 (2)). Старший сын не получал особого преимущества при разделе наследства, разве что иногда в виде небольшой прибавки, составлявшей до 1/20 равной доли (ЗМ: ст.156, гл.8). Раздел имущества производился только среди совершеннолетних. Дочери от наследования отстранялись, но братья обязаны были выделить им приданое в размере ¼ от общей доли.

Раздел имущества производился не только после смерти главы семьи. Он происходил и в тех случаях, когда отец удалялся от мира и становился отшельником, а по законодательству «Митакшары» (одной из ведущих школ семейного права) — иногда даже вопреки его воле, по договоренности между сыновьями, если отец был стар, неизлечимо болен, предался порокам или вообще больше не мог управлять семейным имуществом. Каждый сын, подобно библейскому блудному сыну, мог потребовать свою долю и уйти из семьи, хотя это не одобрялось.

Шастры, как правило, исключали женщин из списка наследников семейной собственности. Однако, ст.217 главы 9 Законов Ману гласит: «Матери полагается получать наследство бездетного сына; в случае смерти матери пусть имущество получает мать отца». Особая собственность женщин (стридхана) после ее смерти могла переходить по наследству всем детям, в том числе и дочерям.

Шастры утверждали неравенство наследственных прав детей, рожденных от жен различных варн. Так, сын шудрянки и дважды рожденного не получал наследство, кроме того, что давал ему отец (ЗМ: IX,155). Необходимо отметить, что правила наследования имущества умершего шудры были менее строги, допускали, например, к наследованию даже сына, рожденного от рабыни, если он был признан своим отцом (ЗМ: IX.179).

В общее семейное имущество не включалась личная собственность отдельных членов семьи: по крайней мере, со времен средневековья личные приобретения, подарки и другие подобные вещи рассматривались как принадлежащие их владельцу. Однако такое положение сложилось, по-видимому, сравнительно поздно. Лица, лишенные наследства, могли рассчитывать только на помощь в пропитании со стороны наследников.

Условия вступления в брак. Основными условиями вступления в брак являлись следующие:

Основными условиями вступления в брак являлись следующие:

1. Принадлежность супругов к равной варне. Мужчина, желающий вступить в брак с женщиной низшей варны, обязан был предварительно сочетаться браком с женщиной высшей варны. Межварновые браки не поощрялись, но допускались, когда муж принадлежал к более высокой варне, чем жена, но строго запрещались браки женщин из высших варн с мужчинами низших варн. По мнению индусов, смешения варн недопустимы, ибо «безукоризненное потомство у людей производится от безукоризненных браков».

Смотрите так же:  Договор с няней на сопровождение ребенка

«При первом браке дваждырожденному рекомендуется жена его варны» (ЗМ, III, 12). Дхармашастра Нарады гласила: «При браке брахманов, кшатриев, вайшьев и шудр лучше, если жена из той же варны; и для женщины — лучше, если муж из той же варны» (III, 4), так как «дваждырожденные, берущие по глупости в жены низкорожденных женщин, быстро низводят свои семьи и потомков к положению шудры» (ЗМ, III, 15).

«Брахман, возведя шудрянку на ложе (после смерти) низвергается в ад; произведя от неё сына, он лишается брахманства. Для целующего шудрянку, для осквернённого (её) дыханием, а также для породившего от неё потомство не предписывается искупления» (ЗМ, III, 17, 19).

2. Достижение брачного возраста. По Артхашастре брачным совершеннолетием признавалось для мужчин — 16 лет, для женщин — 12 лет. (III, 3(1)). Законы Ману считали, что в идеальном браке возраст невесты должен составлять треть возраста жениха, то есть мужчине 24 лет следовало жениться на восьмилетней девочке (IX, 94).

3. Согласие родителей (отца). В патриархальном обществе отец обязан был выдавать дочь замуж, то есть уступать другому мужчине власть, которую он имеет над нею. Он также имел право женить сына, так как женитьба сына имела значение для продолжения рода и поминовения умерших предков.

«Пусть девушку выдает замуж отец или брат с разрешения отца, отец матери или брат матери, родичи (по отцу) или родственники (по матери). Если никого из них нет, то (пусть выдает дочь замуж) мать, если она в состоянии. Если же (мать) не в состоянии, то пусть выдают (девушку) замуж те, кто одной с ней касты. Если же нет никого, то девушка пусть обратится к царю и, с его позволения, пусть сама себе выберет жениха» (Нарада, XII, 20-22).

4. Отсутствие близкого родства между лицами, вступающими в брак. Законы запрещали вступать в брак между собой родственникам до шестой степени родства включительно, которой соответствовали троюродные братья и сестры.

5. Физическая способность к браку. При вступлении в брак предполагалась физическая способность мужчины к совокуплению. Только способный к совокуплению мужчина имел право на выбор девушки и жены, ибо целью брака являлось потомство. Жена сравнивалась с полем: «Женщина считается воплощением поля, мужчина считается воплощением семени; рождение всех одарённых телом живых существ (происходит) от соединения поля и семени» (ЗМ, IX, 33). «Муж — тот, кто сеет на поле, а у кого нет семян, тому и поле не требуется».

«Мужчина должен быть проверен, является ли он мужчиной, по его телесным признакам. Если он, несомненно, мужчина, то может получить девушку» (Нарада-смрити, XII, 8). Дхармашастра Нарады описывала полноценного мужчину, способного к рождению детей: «Если экскременты мужчины не тонут, а держатся на поверхности воды, если его семя и моча пенятся, он имеет характеристические признаки мужской силы; в противном случае, он — импотент» (XII, 11).

Заключение (совершение) брака

Древнеиндийскому праву были известны восемь способов заключения брака: похищение, договор купли-продажи, договор о передаче дочери её отцом жениху и др. (ЗМ, III, 20-34). Они делились на две категории: хорошие и дурные. К последним относились все браки, совершённые без согласия родителей, в том числе и браки по любви. От этих самовольно заключённых браков могут родиться только дурные сыновья «жестокие, говорящие неправду, ненавидящие веду и дхарму» (ЗМ, III, 41). Хорошие браки совершались родителями, при участи брахманов. Наиболее правильным, «благословенным» признавался торжественный обряд приведения невесты в дом жениха, основанный на согласии вступающих в брак и их родителей и на религиозных обрядах.

Власть мужа над женою основывалась на передаче жениху девушки её отцом. Свадебный же обряд производился только для счастья новобрачных. «Для обеспечения счастья (новобрачных) при бракосочетании производится чтение благоприятствующих мантр (стихотворный изречений из ведийской и иной литературы, которым приписывалась магическая сила и духовное воздействие) и жертвоприношение Праджапанати; передача (дочери отцом) — основание собственности (власти)» (ЗМ, V, 152). Законы Ману подчёркивали, что женщина не может быть предметом купли-продажи (ЗМ, III, 51, 53-54, IX, 98, 100). Вместе с тем, Законы Ману говорили о плате женихом отцу цены невесты (ЗМ, III, 29, 31, VIII, 366, 369, IX, 93, 97). Эти противоречия можно объяснить тем, что законы содержали постановления различных эпох. Редакторами законов были разные лица, проживавшие в разное время. Ко времени жизни позднейшего редактора законов Ману, по-видимому, уже вышла из употребления купля-продажа невесты, как действительный, а не обрядовый способ заключения брака 9 .

«Разумному отцу не следует брать даже самого незначительного вознаграждения за дочь; ибо человек, берущий по жадности вознаграждение, является продавцом потомства» (ЗМ, III, 51). «Некоторые назвали корову и быка, (данных) при бракосочетании арша, (только) «вознаграждением», (но) это неверно: (принятие платы) малой или большой является по сути дела продажей» (ЗМ, III, 53). Напротив, дар, сделанный женихом невесте, не является куплей невесты, но честью и выражением уважения к ней со стороны жениха (ЗМ, III, 54). «Даже шудре, выдавшему дочь (замуж), не следует получать вознаграждение, ибо получающий вознаграждение совершает продажу дочери» (ЗМ, IX, 98). «Никогда, даже в прежние существования, мы не слышали такого (дела, как) тайная продажа девушки с установленной ценой, называемой вознаграждением» (ЗМ, IX, 100).

«(Когда отец), получив от жениха в соответствии с дхармой быка и корову или две пары, выдаёт дочь по правилам, такая дхарма называется арша» (ЗМ, III, 29). «Выдача дочери, (когда жених) даёт добро родственникам и невесте столько, сколько может, и добровольно, называется дхармой асура» (ЗМ, III, 31), то есть это явно договор купли-продажи как способ заключения брака. «Низший, сошедшийся с высшей, заслуживает телесного наказания; сошедшемуся с равной полагается уплатить брачное вознаграждение, если отец согласен» (ЗМ, VIII, 366). «Для девушки, которая растлит другую девушку, полагается штраф в двести пан, пусть она уплатит двойное брачное вознаграждение, а также пусть получит десять розог» (ЗМ, VIII, 369). «Если, после того как жениху показана одна девушка, ему дана другая, он может жениться на них обеих за одну цену: так сказал Ману» (ЗМ, VIII, 204). «Если, после того как вознаграждение за девушкой было дано, давший вознаграждение умирает, она должна быть отдана деверю, если девушка согласна» (ЗМ, IX, 97). Выступая против продажи дочери, законы Ману допускали продажу сына (ЗМ, IX, 160, 174).

Развод

Брак по Законам Ману прекращался смертью и разводом. Идеальным для благочестивого индийца считался пожизненный брак: «Взаимную верность надо сохранять до смерти», — это должно считать выраженной вкратце высшей дхармой мужа и жены. Мужчина и женщина, соединённые браком, должны стараться не быть разлучёнными и не нарушать своей взаимной верности» (ЗМ, IX, 101, 102).

Развод допускался в исключительных случаях, как по инициативе мужа, так и жены. Законы устанавливали необходимость серьёзных причин для развода. Развод допускался, как правило, при наличии вины другого супруга, как-то: прелюбодеяние, грубые пороки одного из супругов, пьянство, сварливость, злобность, расточительность, вытравление плода (аборт) женой без ведома мужа (ЗМ, IX, 80, 72, 77-79, 82).

Развод допускался и без вины другого супруга по следующим основаниям:

1. Бесплодие жены по истечении 8 лет брачной жизни, так как вступление в брак признавалось священной обязанностью ввиду установленного культа предков. На сыновей падала священная обязанность совершать поминальные обряды по умершим предкам. «Если жена не рожает детей, может быть взята другая жена на восьмом году, если рожает детей мёртвыми — на десятом, если рожает только девочек — на одиннадцатом, но если говорит грубо — «немедленно» (ЗМ, IX, 81).

«Бездетная жена — существо не только несчастное, но и презираемое, даже ритуальное нечистое, как наказанное богами. Дары, полученные от бездетной женщины, ничего не могут принести, кроме вреда. Боги не примут жертвы не только от самой бесплодной, но даже те жертвы, на которые она бросит взгляд» 1 . 1 Вигасин А. А. Женщина в древней Индии… С. 321.

2. Неизлечимая болезнь. «Но больная жена, которая ласкова (к своему мужу) и высоконравственна, может быть переменена только с её согласия и никогда не должна быть неуважаема» (ЗМ, IX, 82).

3. Безвестное отсутствие пропавшего мужа.

«Восемь лет пусть ждет брахманка пропавшего мужа, а если у неё нет потомства — четыре года; затем может уйти к другому. Кшатрийка пусть ждёт шесть лет, а если у неё нет потомства — три года; вайшийка, имеющая потомство, — четыре года, а не имеющая потомства — два года. Не предписано срока (ожидания мужа) для шудрянки и нет нарушения дхармы (для нее, если уйдёт к другому), в особенности, если она не имеет детей; крайний срок для нее до года. Такая дхарма предписана для женщин, мужья которых пропали без вести. Если же доходят вести, что (муж) жив, то срок (ожидания) удваивается» (Нарада, XII, 98 — 101). .

Развод допускался по взаимному согласию супругов (против воли одного из них развод был запрещён) при наличии непреодолимого отвращения друг к другу, взаимной ненависти. «Жена, ненавидящая мужа, не может получить развод без согласия мужа, и муж — без согласия жены. Развод (совершается) по взаимной ненависти» (Артхашастра, III, 3 15 — 16).

В патриархальном индийском обществе муж всё-таки мог более свободно развестись с женой. Об этом косвенно свидетельствовала следующая норма: «Но того, кто оставляет жену послушную, ласковую, умелую, добродетельную, родившую потомство, царь пусть возвратит (к ней), наложив большой штраф» (Нарада, XII, 95).

Дата добавления: 2015-09-15 ; просмотров: 446 . Нарушение авторских прав