Меню Закрыть

Спор между стяжателями и нестяжателями

Стяжатели против нестяжателей: главные тайны противостояния

В начале XVI столетия в среде русского православного священства наметились первые серьезные разногласия. Они касались целого ряда вопросов: отношения к еретикам, к поместному и общецерковному преданию, особенно острая полемика велась по поводу церковного имущества.

Владеть или не владеть

Среди священнослужителей сложилось два взгляда на принадлежавшее Церкви имущество. Нестяжатели призывали по возможности отказываться от какого-либо имущества и передавать его в государственную казну. Они считали, что смысл жизни служителя Церкви не в обильных запасах, а во Христе. «Имуществом, богатством, сокровищем инока должен быть Господь наш Иисус Христос», — это высказывание святого Игнатия (Брянчанинова) служило сторонникам аскезы своеобразным девизом.

Духовным лидером нестяжателей считался инок Вассиан (в миру – князь Василий Патрикеев), религиозный и политический деятель, публицист, ученик преподобного Нила Сорского. К этому течению также принадлежал писатель и переводчик Максим Грек.

Другое крыло православного священства ратовало за сохранение церковного имущества. Иосифляне (последователи Иосифа Волоцкого) отстаивали право монастырей на владение землей и другим имуществом в целях осуществления широкой просветительской и благотворительной деятельности. При условии, если власть оставит Церкви роскошные убранства храмов, богатые библиотеки и процветающие монастырские хозяйства, они готовы были во всем поддерживать государство.

Судя по сохранившимся документам, сами нестяжатели и иосифляне (именуемые также стяжателями) не использовали таких терминов. Эти названия всего несколько раз встречались в литературе. К примеру, Максим Грек в 1520-х годах написал диалог, в котором о монастырских богатствах спорят «Нестяжательный» и «Любостяжательный».

Нужно отметить, что полемика вокруг монастырского имущества выходила за рамки вопросов монашеской аскезы. Так, историк Нина Синицына считает, что нестяжательство следует рассматривать не только как аскетическую норму, но и как этический принцип, своеобразный монашеский идеал, сформировавшийся под влиянием старчества и его отношения к собственности и к использованию чужого труда.

На позицию власти по отношению к двум церковным течениям сыграло семейное положение Василия III. Брак великого князя с Соломонией Сабуровой оказался неудачным, супруги никак не могли зачать детей, что послужило поводом к разводу. Василий сослал Сабурову в монастырь, а сам женился на Елене Глинской.

Вассиан Патрикеев смело выступил на защиту брошенной жены, осудив поступок великого князя с позиции христианских норм. Выпад Вассиана вызвал недовольство государя, и, хотя великий князь быстро смягчил свой гнев, это отразилось на его отношении к самому священнику и нестяжательству в целом.

История конфликта

По мнению исследователей, истоки движения нестяжательства следует искать в среде братии Кирилло-Белозерского монастыря. Первые разногласия в отношении имущества были зафиксированы еще в 1440-е годы при игумене Трифоне. По мнению историка церкви Николая Никольского, причиной разногласий стал вопрос о монастырских вотчинах. Тогда игумен вопреки воле преподобного Кирилла приобрел в удалении от монастыря несколько сел.

Никольский, изучивший деловые акты монастыря, отметил, что после игуменства Трифона монастырь более земель не приобретал, а дарственные земли принимались крайне редко. Исследователь усматривает в этом влияние нестяжателей.

Следующее дошедшее до нас столкновение интересов стяжателей и нестяжателей произошло при игумене Серапионе (1482—1484), который принял от Ивана III «29 сел и починков в Вологодской волости». К этому времени Кирилло-Белозерский монастырь, по сути, превратился в крупного землевладельца, так как вопрос приобретения земель вышел далеко за рамки монастырского обеспечения.

Очередное препирание заветов Кирилла подтолкнуло 15 старцев в 1483 году покинуть монастырскую обитель. Только вмешательство Белозерского князя Михаила Андреевича, благодаря которому стяжательный игумен был удален, позволило исчерпать конфликт и вернуть монахов назад.

Первым документально зафиксированным случаем столкновения сторонников ограниченного и крупного монастырского землевладения стал поместный собор Русской Церкви 1503 года. Собор, посвященный преимущественно дисциплинарным вопросам, не обошел вниманием и спор о монастырских вотчинах.

Историки считают, что инициатором обсуждения этого вопроса был сам Иван III. С докладом об ограничении монастырского землевладения выступил преподобный Нил Сорский, однако основные прения, скорее всего, происходили между великим князем и церковными иерархами, ратующими за сохранение землевладения. Иерархи смогли тогда отстоять свои права: вопрос о монастырском землевладении на время был снят.

Однако остроту проблемы это не сняло. Более того, спор разгорелся с новой силой. Нестяжатели ставили в укор иерархам их растущие аппетиты землепользования, что по мнению аскетов противоречило христианским идеалам. Максим Грек и Вассиан занимая в вопросе монашеских состояний сторону Нила Сорского стали открыто критиковать церковные и светские власти.

Оба оказались в опале. В 1525 году Поместный собор обвинил Максима Грека в ереси, его отлучили от причастия и заточили в Иосифо-Волоцкий монастырь, где содержали в очень суровых условиях. Вассиан Патрикеев был схвачен в 1531 году и насильно увезен в тот же монастырь. Там, по словам князя Андрея Курбского, он «был в скором времени уморен презлыми иосифлянами».

В 1551 году на Стоглавом соборе последователи Иосифа Волоцкого отвергли программу ограничения церковно-монастырских земель, которую выдвинул протопоп Сильвестр. В дальнейшем, как отмечают историки, их непримиримая позиция по этому вопросу во многом способствовала появлению опричнины.

Казнить или миловать

Спор между иосифлянами и нестяжателями не ограничивался имущественными вопросами, противоречия возникали и в их отношениях к раскаявшимся еретикам. Сторонники Нила Сорского осуждая еретиков противились вынесению им смертного приговора. «Бог не желает смерти грешника, а чает его раскаяния», – говорили они. Единственное средство борьбы с упорствующими в ереси – это их изоляция.

Иосифляне не просто настаивали на репрессивных мерах в отношении еретиков, но и призывали предавать их казням. «Грешника или еретика руками убить или молитвой едино есть», – говорил Иосиф Волоцкий.

В этот спор оказались втянуты и административные власти. В 1500 году Иван III тяжело заболел, и в последующие 5 лет вплоть до смерти великого князя у руля державы фактически находился его сын от второй жены Софьи Палеолог Василий, который попал под влияние Волоцкого. В 1504 году совместное решения правительства и собора епископов обрекло еретиков на смерть. По настоянию собора было сожжено немало вольнодумцев, в число которых входили и крупные государственные деятели, поддерживающие ересь. Тех, кого не сожгли, сгноили в тюрьме.

Диакон Андрей Кураев, объясняя репрессивные меры Иосифа Волоцкого против в еретиков, пишет: «Преподобный Иосиф Волоцкий хорошо понимал социологическую и политическую сущность ереси, и как государственник, обладавший особым талантом видеть и понимать суть событий, противостоял появлению ересей в нашей стране. Возможно, именно он и предотвратил в России то развитие событий, которое в Западной Европе привело к трагическому разделению религиозной жизни».

Взгляд из будущего

Триумф иосифлян в трудах русских историков-эмигрантов, в частности Николая Бердяева, представлялся как событие исключительно трагическое, приведшее в конечном итоге к величайшим потрясениям начала XX века. Религиозный мыслитель Георгий Флоровский был менее категоричен в оценке внутрицерковного противостояния начала XVI столетия, он находил в этих течениях «столкновения двух правд: правды общественного служения и правды внутреннего делания, совершенствования человеческой личности».

Советская историография в столкновении интересов нестяжателей и любостяжателей усматривала классовый характер. Первых чаще всего связывали с интересами боярства, вторых – с дворянством. Писательница Мария Боровикова-Майкова нестяжательские идеалы заволжских монахов называла «умной молитвой», считая, что преподобный Нил Сорский остался в стороне от политических страстей и вряд ли одобрял действия своих учеников. Филолог Яков Лурье даже настаивал на отсутствии значительных расхождений во взглядах Нила Сорского и Иосифа Волоцкого.

Во второй половине XX века исследователи, учитывая новые источники, обратили внимание на более сложную картину происходившего. В частности, обсуждаемый конфликт они вписывали в общую картину дискуссии «о смысле или бессмысленности монашества как такового» долгое время ведущуюся в рядах русского православного священства.

Эта дискуссия, согласно современным взглядам, была в значительной степени определена различными полюсами существовавшей шкалы ценностей: «либеральный» — «консервативный», «прогрессивный» — «регрессивный». Подобная полемика остается животрепещущей и посей день.

Спор «иосифлян» и «нестяжателей» на фоне русской истории XV – начала XVI веков

Спор двух духовных течений – «иосифлян» и «нестяжателей» на рубеже XV – XVI столетий является апогеем внутрицерковных противоречий означенного периода, совпавшим с рядом жизненно важных событий в истории нашего Отечества. Вместе с тем, многие аспекты духовных исканий тех лет остаются актуальными, так как, с одной стороны, они оставили глубокий след в нашем менталитете, а с другой, Русская Православная Церковь и сегодня ими руководствуется в своей повседневной жизни.

Прежде всего, необходимо охарактеризовать историческую ситуацию в Русской земле на данном этапе, т. к. Церковь никогда не отделяла себя от судеб страны. Более того, именно с благословения и при прямом участии деятелей Церкви вершились многие из основных событий.

XV век во многом явился знаковым для Московского государства. Прежде всего, это внешнеполитические успехи возрожденной после монголо-татарского разорения Руси. Минул век с момента кровавой сечи на поле Куликовом, и великому князю Московскому Ивану III в 1480 г. удалось довести до логического конца то, что начал Дмитрий Донской – окончательно юридически закрепить полную независимость от неминуемо распадающейся на ряд ханств Золотой Орды. «Народ веселился; а митрополит уставил особенный ежегодный праздник Богоматери и крестный ход июня 23 в память освобождения России от ига монголов: ибо здесь конец нашему рабству» .

Одновременно с достижением этой цели, Москва преуспела в исторической миссии по собиранию русских земель в единое централизованное государство, обойдя в этом процессе своих конкурентов. Несмотря на то, что во второй четверти XV столетия Северо-Восточную Русь поразила жестокая междоусобная феодальная война, московские князья сумели подчинить своему влиянию Тверь, Новгород и ряд других удельных территорий, а также отбить обширную часть западных русских земель у Великого княжества Литовского.

Кроме того, на мировой арене произошло еще одно событие, очень сильно повлиявшее на мировоззрение русских людей, духовную и политическую ситуацию на Руси. В 1453 г. под ударами турок-османов пала Византийская империя, а точнее тот осколок, который от нее остался в виде Константинополя с пригородами. Московская Русь осталась фактически единственным в мире независимым православным государством, ощущая себя островом в чужеродном море. Вместе с византийской царевной Софьей Палеолог и двуглавым орлом, в качестве государственного герба, на Русь, в сознание ее общества, постепенно проникла идея о преемственности власти русского князя от константинопольского императора и о Москве, как последней и истинной хранительнице веры православной.

Эта идея была сформулирована в кругах Церкви. Монах Филофей был не первым, кто ее высказал, но в его посланиях Василию III и Ивану IV она прозвучала наиболее громогласно и уверенно: «Единая ныне Соборная Апостольская Церковь Восточная ярче солнца во всем поднебесье светится, и один только православный и великий русский царь во всем поднебесье, как Ной в ковчеге, спасшийся от потопа, управляет и направляет Христову Церковь и утверждает православную веру» . Концепция «Москва – третий Рим» надолго определила духовные приоритеты России в мире, а в тот период упрочила внешнеполитическое положение нашей страны в Европе и на Востоке. Даже в официальном титуловании в отношении великих князей стали все чаще использовать византийский термин «царь», т. е. император, хотя русские монархи переняли не все традиции Византии, а главным образом только христианскую веру и институт Православной Церкви. Так, идея византийской вселенскости замкнулась внутри «всея Руси», а многие элементы древнегреческой философии, языка и римской античности и вовсе были отринуты .

Религиозная ситуация в Северо-Восточной Руси в XV – начале XVI вв. оставалась крайне сложной и неоднозначной. Громко заявили о себе сразу несколько проблем. Попытка Константинопольской патриархии привлечь и подготовить Русскую Церковь к Ферраро-Флорентийской унии с католиками привела к низложению митрополита Киевского и всея Руси Исидора (грека по происхождению) и открыла возможность Русской Церкви с 1448 г. избирать для себя самостоятельно митрополитов из своих же соотечественников. Опасаясь перспектив подчинения латинской вере «в Москве преисполнились решимостью нарушить воображаемые права над Русской Церковью патриарха-униата» . De-facto Русская Православная Церковь стала независимой от Константинополя, а Московские князья еще больше приобрели влияние на ее политику .

Вместе с тем, уже через десять лет, с 1458 г. начался длительный период административного разделения единой Русской Православной Церкви на Московскую и Киевскую митрополии, соответственно сферам влияния Русского государства и Великого княжества Литовского (куда входили южные и западные районы бывшей Киевской Руси).

Так обстояли дела во внешнецерковных отношениях. В XV столетии Церковь с новой силой повела самую решительную борьбу с остатками древнерусского язычества, а также с появившимися на Руси влиятельными ересями. Впоследствии, по методам решения этих вопросов, «нестяжатели» и «иосифляне» круто разойдутся.

Язычество и его пережитки все еще продолжали представлять для Церкви серьезную проблему. О влиянии языческих пережитков на русских людей в начале XV века говорит документ того периода «Слово некоего христолюбца…», который указывает на высокий уровень двоеверия, а то и закоренелого язычества в пределах Руси. В частности, неизвестный автор отмечает пристрастие к языческим обрядам и суевериям даже образованных христиан: «И делают это не только невежи, но и просвещенные – попы и книжники» . К тому же, целый ряд северных финно-угорских народов, включенных в орбиту Русского государства, пребывал в язычестве, и в XIV – XVI ве-ках шла активная миссионерская деятельность Церкви по их обращению в христианство.

В этот же период времени на Русь проникают опасные религиозные доктрины, являвшиеся, фактически, не просто ересями, а иногда и вероотступничеством. Особенно сильное влияние приобрели так называемые ереси стригольников и жидовствующих. Учение первых имело своими корнями попавшее на Русь из Болгарии еще в домонгольский период, сильно видоизмененное манихейство богомилов, основанное на древнем восточном дуализме.

Другое учение попало во второй половине XV века в Новгород с запада вместе с нашедшими там убежище свободомыслящими польско-литовскими евреями. Их догматика содержала в себе призыв вернуться к истинной вере времен Спасителя, а точнее, к религиозному опыту первых сект иудео-христиан с большой долей собственно иудейской религии, смешанной с рационалистическими идеями западных предтеч протестантизма. Поскольку все это преподносилось с позиций критики достаточно большой части православного клира, не отвечающего предъявляемым к нему требованиям и погрязшего в мздоимстве, пьянстве и распутстве, то ереси эти нашли отклик в сердцах не только простых людей, но даже светской и духовной аристократии. Более того, даже сам Иван III, после покорения Новгорода в 1479 году, «был очарован талантами и обходительностью хитроумных вольнодумцев-протопопов. Он решил перевести их в свою столицу». На какое-то время приверженцы секты получили возможность влиять на власть и государственные дела, однако вскоре их деятельность была объявлена вне закона, а оказывавший им покровительство митрополит Зосима был отстранен от власти обвиненный официально в «непомерном питии».

В такой не простой обстановке появились и все больше начали нарастать споры внутри самой Церкви по духовно-нравственным ориентирам. На рубеже XV – XVI столетий они оформились в две группировки – «иосифлян» и «нестяжателей», которые не противостояли друг другу и не вели к расколу Церкви, но в полемике искали пути дальнейших духовных приоритетов в новой сложившейся действительности. Сами термины «иосифляне» и «нестяжатели» имеют более позднее происхождение, чем указанные события и связаны с именами двух светил православной мысли данного периода, чьими трудами во многом Церковь живет и руководствуется и сегодня – это преподобные Иосиф Волоцкий и Нил Сорский, окруженные своими выдающимися последователями.

Какова же сущность разногласий между ними? Спорных вопросов было много, но центральными оставались вопросы о церковной земельной собственности и об устройстве монашеской жизни. Историк Н. М. Никольский написал в конце 1920-х гг. в Советской России очень критический труд по истории Церкви (что называется – в духе времени), но даже с ним нельзя не согласиться по поводу того, что Церковь в указанный период была очень крупным землевладельцем. Например, как сообщает тот же М. Н. Никольский, Иван III, ослабляя новгородскую вольницу, подверг секуляризации и местные церковные земли, отобрав у Церкви только в 1478 году 10 владычных волостей и 3 из 6-ти монастырских землевладений. Огромные богатства нередко приводили к большим соблазнам неправедного распределения доходов с земель и личного обогащения церковных начальников, что отрицательно сказывалось на всем авторитете Церкви. В результате, внутри Церкви остро встал вопрос о необходимости землевладения и обогащения Церкви (особенно монастырей) вообще.

Смотрите так же:  Полномочия органов местного самоуправления по решению вопросов местного самоуправления

По этому поводу «нестяжатели» во главе с преп. Нилом Сорским (получившие также название «заволжские старцы»), унаследовавшие византийскую традицию исихазма, имели строгое мнение об отсутствии какого-либо имущества не только у отдельного монаха, но и у обители в целом. Идея христолюбивой нищеты запрещала членам скитов «быть владельцами сел и деревень, собирать оброки и вести торговлю», в противном случае, иной образ жизни не соответствовал евангельским ценностям. Сама же Церковь виделась «нестяжателями» как духовный пастырь общества с правом независимого мнения и критики княжеской политики, а для этого нужно было, как можно меньше зависеть от богатых пожалований светской власти. Понимание монастырской жизни «нестяжатели» усматривали в аскетическом молчании, уходе от мирских забот и в духовном самосовершенствовании иноков.

Несколько по-иному смотрели на проблему монастырского землевладения «иосифляне». Крайне негативно относясь к личному обогащению, они поддерживали богатство монастырей как источник социальной благотворительности и православного образования. Монастыри соратников преподобного Иосифа тратили громадные, по тем временам, средства на поддержание нуждающихся. Один только основанный им Успенский Волоцкий монастырь ежегодно тратил на благотворительность до 150 рублей (корова тогда стоила 50 копеек); материальную поддержку получали свыше 7 тысяч жителей окрестных деревень; при монастыре кормилось около 700 нищих и калек, а в приюте содержалось до 50 детей-сирот. Такие большие затраты требовали больших денег, которые Церковь, сохраняя свою независимость, могла получать самостоятельно, без княжеских подаяний.

В отношении к еретикам Иосиф Волоцкий был более суров, чем «нестяжатели», имевшие мнение, что с еретиками следует дискутировать и перевоспитывать их. Нил Сорский высказывался за отказ от репрессий в отношении еретиков, а раскаявшиеся в заблуждениях вообще не должны были подлежать наказаниям, так как судить людей вправе только Бог. В противоположность такой точке зрения, опираясь на русские и византийские источники церковного права, Иосиф решительно заявляет: «Где они, говорящие, что нельзя осуждать ни еретика, ни вероотступника? Ведь очевидно, что следует не только осуждать, но предавать жестоким казням, и не только еретиков и вероотступников: знающие про еретиков и вероотступников и не донесшие судьям, хоть и сами правоверны окажутся, смертную казнь примут». Такие резкие заявления преподобного и явные симпатии «иосифлян» к католической инквизиции, в XIX столетии дали основание некоторым либералам свести роль Иосифа только до вдохновителя будущих репрессий Ивана Грозного. Однако несостоятельность такого суждения доказали не только церковные историки, но даже исследователи советского периода. Вадим Кожинов называет это «чистейшей фальсификацией», приводя в доказательство, например, тот факт, что «главный обличитель жестокостей Ивана IV Митрополит Всея Руси святитель Филипп был верным последователем преподобного Иосифа». В ересях Иосиф видел не только угрозу православной вере, но и государству, что следовало из византийской традиции «симфонии», т. е. паритетного сотрудничества светской и церковной властей как двух сил одного тела. Он не боялся выступать против еретиков как обычных уголовных преступников даже тогда, когда им благоволили Иван III и некоторые заблуждающиеся церковные иерархи.

Немаловажными представляются расхождения мнений «нестяжателей» и «иосифлян» по вопросу о роли и обязанностях православного монарха. «Нестяжатели» видели монарха справедливым, укрощающим свои страсти (гнев, плотские похоти и т. д.) и окружающим себя добрыми советниками. Все это тесно перекликается с концепцией «заволжских старцев» о личном духовном росте. «Согласно же Иосифу Волоцкому, главная обязанность царя, как наместника Божия на земле, – забота о благосостоянии стада Христова», обширные полномочия главы государства перекликаются с не меньшими обязанностями перед Церковью. Государь сравнивался в своей земной жизни с Богом, поскольку имел над людьми высшую власть. Иосиф Волоцкий предлагает соотносить личность монарха Божественным законам, как единственному критерию «позволяющим отличить законного царя от тирана», что по сути предполагает в определенной ситуации неповиновение подданных своему государю, не соответствующему таким качествам.

Понятно, что по таким причинам Иван III, нуждавшийся в землях для служилого дворянства, вначале симпатизировал «нестяжателям». Однако по мере разоблачения ереси жидовствующих, он начал прислушиваться и к авторитету преподобного Иосифа, хотя желание прибрать к рукам церковные земли, великий князь высказывал до самой смерти. Такому стремлению способствовало устранение или отживание мешавших ранее внешних факторов – «зависимость Русской митрополии от Константинопольского патриархата, тесный союз митрополитов с московскими князьями, ордынская политика предоставления тарханов на владения Церкви, наконец, постоянная поддержка церковных институтов, которой пользовался великий князь в борьбе с уделами». В конце концов, прения двух духовных течений, выражавшиеся в многочисленных письмах и посланиях оппонентов, нашли свой выход на церковном соборе 1503 года.

Решения собора подвели, своего рода, первый итог спора двух внутрицерковных течений. Сторонники Нила Сорского и Иосифа Волоцкого (сами они также присутствовали на соборе) взаимно осудили ересь жидовствующих и прочее отступничество от православной веры. При этом «нестяжатели» выступили против преследования еретиков, но их позиция оказалась в меньшинстве. Что касается церковного землевладения, то «иосифлянам» его удалось отстоять, мотивируя свое право «Константиновым даром» и другими юридическими актами православных (и не только) монархов, подтверждавшими дарения и неприкосновенность церковных земель от времен византийского императора Константина Великого (IV век н.э.). Активно принимавший участие в работе собора Иван III пытался провести секуляризацию земель Церкви в обмен на денежную компенсацию и хлебное содержание (что привело бы Церковь к падению авторитета и поставило бы ее в сильную зависимость от княжеской власти), но внезапно поразившая его тяжелая болезнь остановила это, казавшееся вполне реальным, событие.

Таким образом, «иосифляне» одержали победу в борьбе за неотчуждаемую церковную собственность, а великокняжеской власти пришлось искать новые пути сосуществования с Церковью в следующем двадцатилетии. Между тем, духовный образ инока и его личное нестяжание, а также многие элементы монастырского общежития по образцу Нила Сорского, окончательно утвердились собором в монашеской жизни.

Спор «нестяжателей» и «иосифлян» продолжился после собора и смерти преподобных Нила и Иосифа. Постепенно «иосифляне» взяли верх, особенно после 1522 года, когда их представители стали неизменно занимать митрополичий престол. В отношении некоторых видных «нестяжателей» начались притеснения, в результате чего, «мирный» этап споров закончился и к середине XVI столетия многие скиты «заволжских старцев» опустели. И все же это нельзя назвать противостоянием, т. к. сам спор носил характер истинного христианского смирения. Так, А. В. Карташев подчеркивает, что «тихая бесшумная победа «иосифлян» очень показательна. Показательно и тихое, пассивное отступление «нестяжательства»». В Западной Европе, например, несколько подобный духовный спор вылился в Реформацию с ее 150-летними кровопролитными религиозными войнами.

Одержавшие верх «иосифляне», не отринув лучшего от нестяжательства, утвердили Церковь как самостоятельный, независимый от светской власти институт, но наметили, при этом, тесное сотрудничество с государством, приблизив последующую «симфонию» в их отношениях. В то же время, в исторической перспективе, постоянное усиление абсолютной власти монархии привело к ее желанию подчинить критический голос Церкви своим интересам, что и реализовал в XVIII столетии Петр I.

Об авторе: Яхимович С.Ю., преподаватель кафедры социально-гуманитарных и экономических дисциплин ДВЮИ МВД России, выпускник Богословских курсов при Хабаровской духовной семинарии

Церковь, История

Борьба между иосифлянами и нестяжателями

До определенного момента на Руси практически не было серьезных конфликтов и расправ на религиозной почве. В то время, как на католическом Западе распространялась печально известная Святая Инквизиция, а страны вроде Чехии или Франции были раздираемы религиозными войнами между разными течениями латинян и протестантов, в Московской Руси безраздельно властвовало православие. Догматы Православной Церкви казались незыблемыми, однако к концу XV века и у нас произошел раздор по поводу ряда касающихся внутрицерковной жизни вопросов, который вскоре обернулся большой кровью.

Аргументы сторон

В XV-XVI веках в церковной среде произошел конфликт из-за собственности монастырей, вследствие чего православные разделились на два непримиримых лагеря:

К нестяжателям относятся монахи-последователи лидера учения святого старца Нила Сорского, выступавшие против того, чтобы Церковь обладала каким-либо имуществом. При монашеском постриге инок дает обет нестяжания, подразумевающий абсолютный отказ от имущества и жизнь в уповании на Божью волю, и потому наличие земель у монастырей нестяжатели считали нарушением монашеских обетов.

К князю же ученики Нила Сорского относились с уважением, почитая его справедливым, мудрым и потому достойным лично распоряжаться церковным имуществом. Поэтому земля и здания, принадлежавшие Церкви, должны были быть, по их мнению, переданы в руки государства, дабы оно могло укрепить свои границы и выплатить дворянам деньги за службу.

Взамен же нестяжатели желали получить у правительства возможность свободно высказываться по различным вопросам, связанным с религией. Монахи же должны были, оставшись без имущества, полностью оставить все мирские дела и заниматься только «умным деланием», т.е. молитвой. Добывать себе пропитание позволялось исключительно своим трудом или подаяниями. При этом сами монахи должны были давать милостыню любому, кто бы их ни попросил.

В свою очередь, сторонники основателя Иосифо-Волоколамского монастыря, преподобного Иосифа Волоцкого, названные иосифлянами по имени своего предводителя, считали, что церковь должна обладать всем своим имуществом, в том числе библиотеками, хозяйствами, церковной утварью. Это было необходимо для того, чтобы Церковь впоследствии могла вести следующую деятельность:

  • осуществлять миссионерские задачи,
  • творить милостыню,
  • поддерживать бедных людей,
  • снабжать народ продовольствием в неурожайные годы.

К правителю же иосифляне относились как к наместнику Бога на земле и потому считали, что ответственность перед народом он должен сочетать с ответственностью перед Церковью.

Еще одним моментом, в котором расходились мнения нестяжателей и иосифлян, был вопрос об исправлении сторонников еретических учений. На Руси в ту эпоху широко распространилась т.н. «ересь жидовствующих», и православные пастыри должны были придумать, как обеспечить в христианском мире воцарение каноничной формы исповедания. Иосиф Волоцкий полагал, что необходимо вести борьбу с ересью путем физического воздействия на еретиков вплоть до сожжения заживо на кострах.

В свою очередь, Нил Сорский считал, что Бог ждет не смерти грешника, но его раскаяния, и потому отрицал возможность применения смертной казни против еретиков, проявляя христианское милосердие. Тех же, кто упорно не желал оставить ересь, старец предлагал изолировать от общества или выслать заграницу, но не лишать их жизни.

Развитие и усугубление конфликта

Роль княжеской власти в споре

Учитывая огромное влияние христианства на политику европейских государств, в том числе и Московской Руси XV-XVI веков, неудивительно, что эти споры стали занимать умы высоких государственных мужей. Невеликая по площади Московская Русь не могла обеспечить всех дворян достойными земельными наделами, и потому глава княжества Иван III поначалу склонялся на сторону готовых предоставить для этого церковные земли нестяжателей. Википедия сообщает, что по мере того, как обличалось всё больше чиновников и дьяков, приверженных ереси жидовствующих, симпатии князя по отношению к иосифлянам возросли. Тем не менее, почти до последних дней своей жизни, Василий Иванович изъявлял желание получить церковное имущество в госсобственность.

Формально борьба нестяжателей и иосифлян не имела негативных последствий для Церкви. Оба движения находились в евхаристическом общении и единении, фактов неприязни между Иосифом Волоцким и Нилом Сорским обнаружено не было. Противостояние двух церковных групп резко обозначилось на соборе 1503 года, где представители обоих течений решительно осудили ересь жидовствующих, но так и не смогли найти консенсуса по вопросу о применении наказания для еретиков. Иосифляне, составлявшие большинство на этом соборе, сумели отстоять свою позицию в вопросе и об имуществе Церкви.

Когда в 1500 году князя Ивана III сразила тяжелая болезнь, помогать править княжеством ему стал сын от второй жены Софьи Палеолог Василий Иванович. Иосиф Волоцкий оказывал колоссальное воздействие на княжича, и спустя четыре года, Василий Иванович, Иван III вместе с собором епископата вынесли решение не в пользу еретиков.

После этого на Руси, по сути, появился доморощенный аналог католической Святой Инквизиции. Жертвами костров становились как простой люд, так и влиятельные чиновники и купцы, заподозренные в ереси. Некоторых, вместо сожжения, приговаривали к длительному тюремному заключению, которое они, как правило, не переживали. Следствием этого стало то, что партия иосифлян оказалась в фаворе.

Еще одной причиной того, что нестяжатели остались не у дел, стал сложный период в личной жизни князя Василия III. Ему с первой женой, Соломонией Сабуровой, никак не удавалось завести детей. Это стало причиной тому, что князь развелся с женой и сочетался брачным союзом с Еленой Глинской (будущей матерью Ивана Грозного). Сабурову же, против её воли, заточили в монастыре, где она и скончалась 18 декабря 1542 года (канонизирована в лике преподобных в 1984 году).

Глава нестяжателей, известный православный деятель, князь Василий Иванович Патрикеев (в иночестве Вассиан), обличил Василия III в этом поступке, поскольку христианские каноны запрещают разводиться с женой, если она не совершила измену. Василий III разгневался на инока, но идти на открытое противостояние не решился, посчитав, что со временем вся эта история забудется.

Однако, в скором будущем, князь спровоцировал еще один конфликт, который повысил накал борьбы между нестяжателями и иосифлянами. Вызвав в Москву из Чернигова представителей княжеского рода Шемячичей, недавно перешедших на службу московскому князю от короля польского Сигизмунда I, Василий Иванович приветливо их встретил, но вскоре арестовал и отправил в тюрьму. Столь низкий и подлый поступок вновь не остался без внимания Василия Патрикеева, и инок снова во всеуслышание осудил предательство князя. Василий III отказался терпеть обличителя и инока силком заточили в Иосифо-Волоколамском монастыре у иосифлян, где он и умер (по некоторым сведениям, был отравлен).

В качестве официальной причины ареста Вассиана объявили, что он якобы впал в ересь и отвергал учение о двойственной – божественной и человеческой – природе Иисуса Христа, признавая за Ним лишь божественную сущность. После этого идеология иосифлян утвердилась в качестве главенствующей в Русской Православной Церкви.

Окончательная победа иосифлян

В 1551 году на Стоглавом соборе священник Сильвестр пытался высказать предложение об ограничении земельных наделов у церквей и монастырей, но иосифляне, занимавшие на соборе лидирующие позиции, не приняли этого утверждения. Также иосифляне стали одними из идеологов введения опричнины во второй половине XVI века. Впоследствии это привело к тому, что репрессии Ивана Грозного развернулись и против самой Церкви. Жертвами её стали множество священников и монахов, в том числе и митрополит Филипп (Колычев), один из наиболее известных иосифлян. Википедия сообщает о 4,5 тысячах жертв опричников.

Именно иосифляне окутали институт княжеской власти на Руси ореолом божественного происхождения (что затем закрепилось и за монаршим родом Романовых). Рассуждая, что после гибели Византии и падения Константинополя в 1453 году единственным в мире оплотом православия осталась Русь, последователи Иосифа Волоцкого в 1589 году сумели добиться обретения Московской митрополией статуса патриархии. Они также способствовали появлению идеологической концепции «Москва – Третий Рим». Это смогло повысить авторитет государства на международной арене.

«Стяжатели» и «нестяжатели» : две правды в Церкви

Отец Георгий Флоровский в своей книге «Пути русского богословия» очень четко передает ее суть.

«Спор шел о самых началах и пределах христианской жизни и делания. Сталкивались два религиозных замысла, два религиозных идеала. Вопрос о селах был только внешним поводом, разрядившим внутреннее напряжение».
«Осифляне» и «заволжцы» — два религиозных замысла, два религиозных идеала. Главная трудность истолкования в том, что здесь сталкиваются две правды. И всего труднее понять преподобного Иосифа и его правду, которая так потускнела от малодушия и податливости его преемников. Но правда здесь была. Это была правда социального служения. Иосиф был прежде всего исповедником и властным проповедником строгого общежития. Он был суров и резок, но больше всего к самому себе.
Идеал Иосифа, это своего рода хождение в народ. И потребность в этом была велика в его время, — и нравственные устои в народе были не крепки, и тягота жизни скорее сверх сил. Своеобразие Иосифа в том, что и саму монашескую жизнь он рассматривал и переживал, как некое социальное тягло, как особого рода религиозно-земскую службу.
Разногласие между осифлянством и заволжским движением можно свести к такому противопоставлению: завоевание мира на путях внешней работы в нем или преодоление мира через преображение и воспитание нового человека, через становление новой личности. Второй путь можно назвать и путем культурного творчества.

Смотрите так же:  Договор подряда на уборку территории с физическим лицом

Не буду ничего говорит «от себя». Очень емкая цитата и к ней сложно что то добавить.
Как мы видим из вышесказанного, полемика между стяжателями и нестяжателями -это вопрос не о том сколько должно быть денег у Церкви, а о том как именно Церковь должна служить обществу. И в заключение хотел бы пожелать нашим доблестным антиклерикалам и критикам Церкви подумать об этом вопросе.

«Стяжатели» и «нестяжатели» : две правды в Церкви

«Осифляне» и «заволжцы» — два религиозных замысла, два религиозных идеала. Главная трудность истолкования в том, что здесь сталкиваются две правды. И всего труднее понять преподобного Иосифа и его правду, которая так потускнела от малодушия и податливости его преемников. Но правда здесь была. Это была правда социального служения. Иосиф был прежде всего исповедником и властным проповедником строгого общежития. Он был суров и резок, но больше всего к самому себе.
Идеал Иосифа, это своего рода хождение в народ. И потребность в этом была велика в его время, — и нравственные устои в народе были не крепки, и тягота жизни скорее сверх сил. Своеобразие Иосифа в том, что и саму монашескую жизнь он рассматривал и переживал, как некое социальное тягло, как особого рода религиозно-земскую службу.
Разногласие между осифлянством и заволжским движением можно свести к такому противопоставлению: завоевание мира на путях внешней работы в нем или преодоление мира через преображение и воспитание нового человека, через становление новой личности. Второй путь можно назвать и путем культурного творчества.

Не буду ничего говорит «от себя». Очень емкая цитата и к ней сложно что то добавить.
Как мы видим из вышесказанного, полемика между стяжателями и нестяжателями -это вопрос не о том сколько должно быть денег у Церкви, а о том как именно Церковь должна служить обществу. И в заключение хотел бы пожелать нашим доблестным антиклерикалам и критикам Церкви подумать об этом вопросе.

Спор между стяжателями и нестяжателями

Сегодняшняя лекция , как я считаю, легкая. Я расскажу лишь об одном очень интересном эпизоде русской церковной истории. Это – полемика между иосифлянами и «нестяжателями».

Представьте себе начало XVI в. В Европе начинается реформация. В Англии Томас Мор пишет свою «Утопию». А у нас происходят вот такие любопытные события. К сожалению, иногда считают спор между «стяжателями» и «нестяжателями» каком-то мелким эпизодом, который даже вроде бы не стоит упоминания. Например, в 1906 г . на Предсоборном совещании, очень представительном собрании русской Церкви, наш знаменитый профессор Николай Дмитриевич Кузнецов сказал, что столкновение межу Нилом и Иосифом носило частный характер – только по имуществу монастырей, и потому несущественно. Да, действительно в источниках говорится, что Нил задал вопрос: должны ли монастыри владеть земельными угодьями? Подразумевались земельные угодья, населенные крепостными крестьянами. Допустимо ли это, или это совершенно неканонично? Но на самом деле в этом небольшом вопросе, как в капле воды отражается очень многое. Здесь и проблема взаимоотношения Церкви и государства, здесь и чисто теоретический вопрос допустимости частной собственности для христианина. И в том числе в этом вопросе как бы соотносится земное и небесное, чисто церковное и чисто земное. И оказалось, что результаты этого спора во многом определили вообще путь нашей Русской Церкви. Духовный путь. И не только Церкви, а духовной траектории всей России.

В общем-то, этот эпизод не обойден и историками. Дело в том, что сохранилось достаточно много различного рода произведений (публицистических) с обеих сторон. Но проблема в том, что о датировке этих произведений, об их авторстве до сих пор спорят историки, и спорят очень рьяно. Некоторые считают, что на самом деле большинство этих произведений написано гораздо позже, через пятьдесят лет после начала полемики, которая обычно привязывается к Церковному Собору 1503 г . И у нас, и за рубежом считают, что это свидетельство написано в 1550-тых годах, а на самом Соборе ничего не происходило. Но так думают далеко не все. Другие историки многие произведения датируют более ранними датами, и в общем-то разобраться в этом квалифицированно очень трудно, тем более трудно разобраться мне, который глубоко этих произведений не изучал. Собственно, чтобы разобраться, надо этому жизнь посвятить. Поэтому как-то судить о том, как было на самом деле я не имею права. тем более, что в этих произведениях – там все по разному: что ни сочинение, – то новая версия событий, которая не повторяет предыдущие. Я Вам расскажу так сказать некий миф, миф в хорошем смысле, такую наиболее популярную, общепринятую версию этого спора.

Началом спора считается полемика между двумя святыми нашей Церкви – Нилом Сорским и Иосифом Волоцким, которая произошла на Церковном Соборе 1503 г . Обе эти личности – и Нил Сорский и Иосиф Волоцкий – люди замечательные. И мне хочется о них немного рассказать.

Нил Сорский – в миру Николай Майков, боярин из очень аристократического рода. Ушел в монастырь достаточно молодым, подвизался в знаменитом Кирилло-Белозерском монастыре. После, в результате нестроений в этом монастыре, он ушел на Афон и там десять лет жил. После возвратился в Кириллов и сразу занялся устроением скитской жизни. Он облюбовал местечко р. Сора, 15 км . от Кириллова монастыря. А Кириллов – это Вологодская губерния, там есть большое Белое озеро и рядом с ним целый куст монастырей. Итак, на речке Соре Нил организует скит – такое небольшое поселение из единомышленников. Несколько ветхих домишек, которые разбросаны на метров 100, и построена церквушка, очень маленькая, бедная. В каждом домике живет монах, ведет примитивное хозяйство – какой-то огород, может быть еще что. Монах занимается рукоделием и иногда продает его на рынке за небольшую плату. Идея в том, чтобы ничего не мешало молитвенной жизни. Во время жизни на Афоне Нил полностью воспринял Афонскую традицию умного делания, исихазма и решил ее перенести на русскую почву. Как бы сделать такую копию Афона на Руси. Все монахи в скиту живут крайне бедно, у них практически нет собственности. Одна, две иконы – не более, может быть, Евангелие. Церквушка тоже очень бедная. Считается, что принимать милостыню можно, но очень маленькую, очень скромную, никаких больших подаяний принимать нельзя. Ночь монахи посвящают молитве, на неделе сходятся в церкви, служат литургию, а после опять расходятся. Конечно, такая нестяжательная жизнь служила как бы чисто церковно-монашескому устроению. Ни о каких социальных задачах, естественно Нил Сорский никогда не думал. Он считал, что вот так должны жить монахи.

Иосиф Волоцкий был человеком совершенно другой ментальности. В молодости он был монахом Пафнутьево-Боровского монастыря, позже организовал собственный монастырь – знаменитый Волоколамский Успенский монастырь, который быстро приобрел известность и стяжал очень значительные богатства в виде денежных пожертвований, семейных пожертвований, различных вкладов и проч., проч. Там подвизалось большое количество монахов – сотни. И собственно во главу угла поставлено исполнение устава, послушание настоятелю и вышестоящим монахам, работа. Но и милостыня одновременно. Говорят, что в голодные годы Иосифо-Волоколамский монастырь кормил несколько тысяч окрестных крестьян и другого полуголодного люда, не считая детей. И на это монастырь тратил большие средства. Источником монастырских богатств явилось, как это ни странно, поминальная практика, которая в это время особенно сильно развилась на Руси. То есть люди за своих умерших родственников, за то, что в монастыре их поминают различным образом, давали большие вклады. Поминальная практика была очень развита в то время. Дело в том, что недавно прошел 1492 год. А это по лунному календарю семитысячный год с начала сотворения мира. И по преданию, преданию очень старинному, которое идет с IV века от Мефодия Патарского, жизни-то на земле отведено всего 7000 лет. А после придет антихрист и начнутся эсхатологические события, которые завершатся Вторым Страшным Христовым пришествием. И по расчетам богословов вот эти 7000 лет попадают на 1492 год. Так что этой даты ужасно боялись, причем настолько, что в Византии далее этой даты не рассчитывали пасхалию. А зачем, когда все равно все погибнет и людям не до этого будет. И вот такого рода верования распространились и по русской земле, и люди стали в преддверие таких событий очень часто стали поминать своих родственников. Хотя надо сказать, что такое поминание – это вещь не особенно каноничная. В Византии это не приветствовалось, и давать большие пожертвования на было особенно принято. И вообще это дело считалось зазорным. А вот Иосиф Волоцкий вовсе не считал так, и сделал это одним из главных статей в доходах своего монастыря.

В этом смысле очень характерно письмо, которое он написал княжне Марии Галениной. Княжна – жена князя очень высокого ранга. Князь умер, умерли и два сына у княжны. И она решила посетить Иосифо-Волоцкий монастырь, принесла очень значительные пожертвования, и завещала, чтобы всех ее близких поминали как следует. После, через довольно большое время она снова побывала в этом монастыре и вдруг обнаружила, что ее родственников поминают только в притворе, зачитывают только так называемый синодик. А на литургии их не поминают. А всегда поминание на литургии с выниманием частицы считалось самым почетным и важным. Она была просто шокирована этим – как же так. И написала Иосифу письмо. Иосиф ей пишет ответ. Причем, ответ замечательный. С олимпийским спокойствием он ей объясняет в таком примерно стиле. «Госпожа моя, вот я тебе недостойный чернец челом бью. Вот ты нам писала, что дала деньги на милостыню. Да, бывает, что наши родственники умирают молодыми. Но это ничего – Господь так попускает, чтобы родители не оставляли себе свои деньги – это им не полезно, а все бы деньги оставляли на монастырь Божий. Тогда спасутся и молодые и старые. Ты пишешь, что по ним не служат панихиды, а вот Ты не права: служат панихиды. Ты пишешь, что дала 20 рублей за одного человека за семилетнее поминание – это не милостыня, а грабеж. А вот и не грабеж. Потому что так заведено во всех монастырях. И вообще служить – это дело накладное. Священник – он приходит со своим вином, своими дарами, и в общем тут требуется средства. Ты пишешь, что дала 70 рублей, дала одежду подержанную и дала коней, а мы с них даже половину не выручили. Ты пишешь, что если моих родственников не поминают на литургии, то это видит Бог. А вот тут ты совершенно не права, ибо ты не заключила договор. А все люди заключают специальный договор за поминание за литургией. А раз новый договор, то и новые денежки. А вот князь Василий дал нам такую деревеньку, и еще такую деревеньку. Ну и в общем челом тебе бьет недостойный чернец Иосиф».

То есть понимаете, там это было поставлено на такую жесткую экономическую основу, и никаких отступлений не допускалось, хотя один из сыновей Галениной был монахом Волоколамского монастыря – даже для него никаких скидок. Иосиф Волоцкий был человеком очень сильным и физически и духовно. Он приобрел большую известность в связи с раскрытием и борьбой против ереси жидовствующих. Он имел огромный авторитет.

Нил и Иосиф достаточно уважали друг друга, чувствовали в каждом такую величину. И конечно, не было бы столкновения, если бы не государство. А тогда правил великий князь Иван III – замечательный человек. Он правил московским княжеством 45 лет, и именно при его правлении Московское княжество фактически превратилось в Российское государство. Очень сильный, умный правитель, который постепенно улучшал положение Москвы. И он видел, что очень много семей, которые жили вокруг монастырей, – они собственно для государства пропадают. Церковь подати не платит, потому что такова традиция еще со времен татаро-монгол – во время татарского ига Церковь была освобождена от налогов. И собственно, передать эти земли служивым людям, полезным для государства, не было никакой возможности. И в уме Ивана III возникла комбинация, как бы эти земли у Церкви забрать. Но сделать это надо культурно. Он естественно понимал, что все церковники и епископы будут против этого возражать. И он решил использовать для этой цели нестяжателей. Разлиные сочинения по разному говорят об этом событии, но одно из них, знаменитое «Письмо о нелюбках» рассказывает так, что на Собор 1503 г . были приглашены и Нил и Иосиф. Собор был посвящен различным дисциплинарным вопросам, о них я умолчу. Но в конце собора вдруг встал Нил Сорский и стал говорить, что вот плохо, что наши монастыри владеют землями – не по-христиански это. Надо, чтобы они были бедными, кормились бы только своим рукоделием. Царь и его приближенные его поддержали. Но против выступил Иосиф. И его аргументация очень любопытна. Если не будет богатых монастырей, то не будет хороших монахов, негде будет постричься, И тогда не из кого будет ставить на Руси епископов, оскудеет вся русская Церковь.

Вроде бы такой оригинальный аргумент. Так это или не так, но во всяком случае митрополит вместе с Иосифом и другими богословами написали ответ Ивану III , и довели до великого князя. Великий князь почитал и остался недоволен ответом. То есть он остался при своем мнении – нужно земли у монастырей забрать. Однако богословы не испугались и быстро написали другой ответ князю, более пространный, куда поставили гораздо больше цитат из Библии, из святых отцов, из канонов. И снова подали великому князю. Он снова остался недоволен. Ну, потому что он уже решил все отнять. И здесь произошли такие удивительные события. Дело в том, что еще до этого князь Иван потребовал назад свое село, которое он дал на помин души своей тетки в Троице-Сергиеву Лавру. Ему кто-то донес, что крестьян в этом селе Лавра как-то притесняет, плохо к ним относится, и он решил село забрать себе обратно – я дал, я и заберу назад. Ну что делать Лавре? Она, естественно, подчинилась, но это подчинение решила облечь в большой крестный ход. Собрали всех монахов Лавры, которые, как писали, даже никогда из келий не исходили. И вот такой большой процессией направились в Москву. И произошло следующее: именно в этот момент у Ивана III случился инсульт. У него отнялась половина тела (левая рука и левая нога). После ему стало лучше, но не настолько. Он от этого удара так и не оправился. После удара он ездил по монастырям и через год-полтора после Собора 1503 г . умер. И как бы по умолчанию земли остались у Церкви. Вот такие произошли очень интересные события.

Следующий эпизод связан с деятельностью известного нестяжателя Вассиана Патрикеева. Это тоже личность замечательная. Я о нем тоже немножко расскажу и начну издалека. Дело в том, что У Ивана III был сын Иван Молодой, который умер в достаточно молодом возрасте, но успел жениться на некоей Елене Волошанке (кстати замешенной в ереси жидовствующих), и у Ивана III родился внук Дмитрий. которого он очень любил, причем настолько, что мечтал его поставить на царство вместо себя. В это время у самого Ивана III умерла жена. Иван женился на другой – Софье Палеолог, из Греции. И от этого брака родился сын Василий и еще несколько детей. Естественно, Софья Палеолог желала, чтобы именно ее сын наследовал царство и стала интриговать. Она обще была мастерицей интриги, совершенно в византийском духе. Она даже решилась на такой заговор, чтобы скинуть Ивана. Заговор был раскрыт, у нескольких заговорщиков полетели головы, а вопрос о царствовании Василия III был решен отрицательно. И на царство торжественно был посажен мальчик Дмитрий – он стал соправителем Ивана III . Но Софья смириться с этим никак не могла, стала снова интриговать, и так сумела повести дело, что Иван III помирился со своим сыном Василием, его уже поставил своим соправителем, а своего внука Дмитрия он заточил в темницу, где тот и умер. А «стрелочником» оказался глава боярской думы, князь Иван Патрикеев, в общем-то хороший человек, который верой и правдой служил всем русским князьям – и Василию II , и Ивану III . Иван Патрикеев был обвинен в каких-то страшных преступлениях и ему и его сыну Василию Иван приказал отрубить голову, но после смилостивился: Ивана он оставил под домашним арестом, а его сына Василия Патрикеева он приказал постричь в монахи. Это и произошло. Василий под именем Вассиан был пострижен в монахи и отправлен в ссылку в Кирилло– Белозерский монастырь – далеко от Москвы. В общем-то Патрикеевы были аристократических кровей – потомки литовского князя Гедимина, чем они очень гордились. Впоследствии сам Вассиан Патрикеев всегда подчеркивал, что он гедиминович. Василий Патрикеев никогда не хотел быть монахом – здоровый 30-летний мужик. Он уже прославился на военном поприще, и на дипломатическом. И вдруг попал в монахи. Хотя воспитан он был достаточно хорошо – в такой крепкой вере, в уважении к Церкви. И будучи в Кирилло–Белозерском монастыре, он сошелся с Нилом Сорским. Все эти события происходили то ли в 1495 г ., то ли в 1498 г . Там Вассиан восхитился личностью Нила Сорского и полностью воспринял его нестяжательное учение. Он жил и в самом монастыре, и в скитах, которые Нил организовал. В общем, стал учеником Нила Сорского.

Смотрите так же:  Пенсия за выслугу лет в 2018 году последние новости

А после ситуация изменилась: Вассиана перевели в Москву в Симонов монастырь. А после настоятель Симонова монастыря стал митрополитом Московским. И в это же время новый князь Василий Третий решил продолжить политику своего отца и связаться с нестяжателями, чтобы земли-то у Церкви отнять. И в результате произошел конфликт с Иосифом Волоцким, которому великий князь запретил писать что либо. И дал карт-бланш нестяжателям. Вот здесь и наступил звездный час Вассиана. Он с огромной энергией принялся за дело, писал полемические трактаты против Иосифа Волоцкого, который ответить не мог. И начал писать так называемую нестяжательную Кормчую. Кормчая – это свод канонических правил церковных. Но Вассиан Кормчую задумал с определенной тенденцией: подобрать материал так, чтобы цитаты оправдывали нестяжательское учение. И Вассиан углубился в святых отцов, в каноны, именно по имущественному вопросу. И здесь его ждала такая очень серьезная неудача. После многих трудов и тщательного изучения источников он вдруг понял, что на самом деле греческие церковные каноны вовсе не запрещают земельные владения для монастырей. А наоборот, они предусматривают, что в монастырях должны быть специальные люди, которые надзирают за этими землями, хозяйственники. И для Вассиана это был весьма серьезный удар. С одной стороны, он был абсолютно уверен, что Евангелие проповедует нестяжание, что святые отцы за нестяжание и против земельной собственности. А вот каноны церковные все это допускают. И он, как честный человек, делает такой вывод: «есть в святых правилах супротивно святому Евангелию, и апостолам, и всех святых отец жительству». Но тем не менее он эту Кормчую написал (о всяком случае остались черновые варианты этой Кормчей и даже один чистовой вариант).

Но жизнь – она переменчива. И эта бурная деятельность Вассиана неожиданно закончилась. И беда пришла с совершен неожиданной стороны. Дело в том, что Василий III не имел детей, наследника не было, и он решил развестись со своей женой Соломонией Сабуровой и жениться на другой. Он уже наметил такую разбитную боярыню Елену Глинскую, но надо было развестись. А митрополит Варлаам, который сочувствовал нестяжателям, не увидел причин для развода. То, что нет детей–_ это, так сказать, не канонично. И он развод не благословил. Тогда Василий III резко изменил свою политику, снова стал сотрудничать с иосифлянами и Иосифо-Волоколамским монастырем. А к тому времени Иосиф умер, а настоятелем был ученик Иосифа игумен Даниил. И Василий проделал такую комбинацию: он сместил Варлаама с митрополитства, и поставил своего ставленника Даниила. Видимо, между ними произошел некий договор: ты, мол, мне разрешаешь развод, а я тебе на откуп отдаю всех нестяжателей. Даниил был ярым стяжателем и всех нестяжателей он просто ненавидел. Сказано – сделано. Варлаама – в Кириллов монастырь. Новый митрополит благословляет развод – Соломонию тоже в монастырь. Князя Даниил благословляет на новый брак. А через годик-два начинаются процессы над нестяжателями. Сначала над Максимом Греком. А после, в 1531 г ., – над Вассианом Патрикеевым. Патрикеев был обвинен кроме своего нестяжательства еще в целом букете ересей, и он был отправлен в ссылку в Иосифо-Волоколамский монастырь, где, как пишет князь Курбский, «по мале времени злые иосифляне его уморили». Сочинения Вассиана были запрещены – они чудом сохранились.

И еще один эпизод, связанный с Максимом Греком. Св. Максим Грех, в отличие от Вассиана, был человеком гармоничным. Он сочетал молитвенный настрой с социальными мотивами. Вообще же Грек был действительно грек, который, правда, много лет был католиком, доминиканцем, почитателем Савонаролы. Но после снова вернулся в Православие. Подвизался на Афоне. И когда русскому правительству и русской Церкви понадобился квалифицированный переводчик с греческого Священного писания и святоотеческих текстов, Максим Грек попадает в Россию. Это был 1518 год – именно пик деятельности Вассиана Патрикеева. Они сходятся, Максим Грек помогает Вассиану Патрикееву разобраться в греческих канонах, и Грек, будучи человеком широко образованным и много повидавшим, вдруг обнаруживает, что, оказывается, западные монахи живут гораздо более строгой жизнью, чем у нас на Руси. И у таких доминиканских монахов никаких сел с крестьянами нету. И на Афоне тоже гораздо строже, чем в России. Там тоже крепостных крестьян нету. А у нас его особенно возмутила практика брать под залог землю крестьянина. Если крестьянин долг не отдает, то эта земля просто отнимается у него. И Максим Грек тоже становится таким твердым нестяжателем, и начинает писать противо-иосифлянские сочинения.

Я должен подчеркнуть, что все нестяжатели являются именно несяжателями, а не коммунистами. Все понимают, что собственность – это для Церкви – плохо. И вообще частная собственность жизнь общества развращает. Но из этой ситуации есть только два выхода: либо общая собственность, либо нищета, бедность, нестяжание. Так вот нестяжатели – за второй выход из ситуации. А насчет общего владения Грек, надо сказать, иронизирует. Он пишет, что общее владение ничем не отличается от того, если бы монахи сообща владели одной общей блудницей. Здесь он, конечно, пародировал порядки, которые существовали в иосифлянских монастырях. И из-за этого иосифляне и особенно митрополит Даниил не любили Максима Грека. И суд над ним первым устроили. Причем, как водится, обвинили его в догматических ересях. Обвинили, из-за того, что он не знал русского языка и перевод святоотеческих текстов на русский язык производился через латинский: он с греческого переводил на латынь, а у нас уже были толмачи с латинского, которые переводили на русский. Поэтому проконтролировать русский текст он не мог. Его в нескольких местах уличили в догматических неправильностях. Кстати сказать, Максим Грек. сделал одно очень хорошее дело. Он перевел многие сочиненияИоанна Златоуста. Его «Толкование от Матфея» было полностью переведено, которое особенно наполнено всякими имущественными фрагментами. У Максима Грека было переведено златоустовское толкование на «Деяния апостольские», в частности «коммунистические фрагменты», о которых я говорил. Но несмотря на все это Максим был обвинен в прямом шпионаже в пользу Турции, довольно неожиданно. И его тоже отправили в монастырь с запрещением писать и читать. Ну, эти запрещения были сняты после того, как власть митрополита Даниила окончилась. Но тем не менее обвинения против него так до конца и не были сняты. Максим Грек канонизирован только в советские время в 1988 г .

Теперь давайте подведем итоги. Что же означает этот спор между стяжателями и нестяжателями? По сути дела речь шла о более глубокой проблеме – о том, какой должна быть Церковь. И, собственно, представлены были две идеальных модели Церкви. Во-первых, модель Нила Сорского. Конечно, сам Нил так об этом не писал. Но так можно его учение интерпретировать. Эта модель Церкви молитвенной, Церкви, которая благодаря полному нестяжанию, молитвенному настрою стяжала очень высокую духовность. Это Церковь старцев, которые видят волю Божию. И вот именно такой виделась вся Церковь Нилу Сорскому и он считал, что именно такая Церковь может повести дальше Россию. Она ее поведет в правильном направлении и будет нужна и высшим слоям, и народу. Церковь бедная, но духовная. И вторая модель Церкви – Иосифа Волоцкого. Церковь, которая крепко стоит на ногах, Церковь, которая имеет большую собственность и благодаря этому независима от государства. Ибо собственность дает независимость. Церковь, которая сочетает послушание с определенным молитвенным настроем. Такая Церковь может стать образующей силой всего русского государства.

Последнее я немножко расшифрую. Дело в том, что я может быть обрисовал такой не очень приятный портрет Иосифа Волоцкого. Про него много говорили не очень хорошего, что он демагог, который мастерски умеет использовать писания для достижения собственных целей. Что это человек, у которого примат дисциплины в ущерб духовности. Но понимаете, например, наш известный русский историк старообрядчества и вообще русской духовности Сергей Александрович Зеньковский – не путать с Василием Зеньковским . Василий Зеньковский – это киевский религиозный философ, это другое. А вот Сергей Зеньковский тщательно изучал русское средневековье, он считал, что на самом деле у Иосифа Волоцкого был очень широкий и интересный замысел. Он считал, что можно всю русскую экономику построить с помощью сильных иосифлянских монастырей, которые вберут в себя много земли крестьянской, будут этими крестьянами руководить и таким образом вся русская экономика будет одновременно и церковно-монашеской экономикой. Все это сольется в одно большое, мощное хозяйство. Зеньковский даже писал вот что: «Не будет преувеличением назвать Иосифа Волоцкого христианским социалистом, стремившимся во имя Бога превратить всю Русь в одну монастырскую общину иноков и мирян». Очень интересно. Но конечно я должен сказать, что это гипотеза. Она отчасти подтверждается общим настроем деятельности Иосифа Волоцкого, но не подтверждается его сочинениями. Ничего такого ни в «Просветителе», ни в других работах Иосифа найти нельзя.

Надо обратить внимание на трагичность этого спора. Дело в том, что на самом деле тут проиграли и Нил и Иосиф. Нил, потому что нестяжательской Церкви как бы не получилось. Сам Нил умер в 1508 г . , его скиты были разрушены и в общем нестяжатели проиграли спор. Но самое интересное, что проиграл и Иосиф Волоцкий. Он умер в 1515 г ., но умер в немилости у Василия III . И может быть в самый последний момент Василий стал менять свою политику относительно иосифлян. А широким планам Волоцкого по воцерковлению всей экономики совершенно не суждено было осуществиться. Победили же третьи, победили иосифляне. Победили даниилы, победили люди, которые стали использовать монастырские богатства не для России и не для Церкви даже, а для того, чтобы им самим было удобно, комфортно и безбедно спасаться. И после , в 1551 г . произошел так называемый стоглавый Собор. К тому времени Василий III умер, умерла и Елена Глинская, и Собор проходил при молодом Иване Грозном. И это стоглавый Собор был собором победителей, собором иосифлян. После этого Собора Церковь еще больше стала владеть землями, еще большим количеством крестьян. Если до этого историки считали, что примерно где-то 1/7 – 1/10 всех земель была у Церкви, то после Собора эта цифра стала равняться одной трети.

Но борьба между Церковью и государством продолжалась. На Стоглавом Соборе Иван Грозный не стал ввязываться в серьезную полемику, хотя и представил несколько вопросов, о том, что в монастырях благочестие уменьшается – почему так? В чем причина? Иерархи конечно нестроением в монастырях возмутились, но разумеется, никакой сукуляризации тогда не было. А было наоборот приращение церковных земель. После вопрос был на долгое время отложен. Но после такой мощной стычки между Алексеем Мхайловичем и Патриархом Никоном, в которой как вы знаете, государство победило, этот вопрос уже был предрешен. Петр I – он тоже полную секуляризацию не провел. Но он, помимо того, что уничтожил патриаршество, примерно вдвое сократил количество монастырей, а оставшиеся монастыри фактически превратил в хосписы, где доживали свой век солдаты – ветераны, которых было много и они в монастырях жили. В результате всего этого русская святость стала постепенно умаляться. Если в XVI веке у нас (даже сделан такой подсчет Голубинским), на первую половину XVI века было 22 святых, то во второй половине XVI века уже восемь. В первой половине XVII века 11 святых, во второй половине – 2. И в общем русская святость на самом деле умаляется и умаляется. И причиной этого является именно монастырское богатство. В общем, оно ей не на пользу пошло. После в 1862 г . матушка Екатерина II производит полную и окончательную секулюризацию монастырских земель. Все земли монастырей отходят государству, вместо этого монастырям назначается государственное жалование. Причем монастыри делятся на разряды: первого разряда, второго разряда и третьего разряда. Если монастыри первого разряда датировались достаточно хорошо, то второго разряда уже явно недостаточно. А монастыри третьего разряда не датировались вовсе – считалось, что они должны выживать подаяниями. И они быстро сошли на нет. Но в целом это пошло на пользу русской Церкви. Ибо у нас появилась Оптина Пустынь, появился Саровский монастырь с Серафимушкой и русская святость стала возрождаться. И русское старчество стало возрождаться.

А сейчас я отвечу на вопросы.

Вопрос. Не кажется, ли Вам что там был спор не хозяйственный, а вероучительный: нестяжатели поддрерживали жидовствующих.

Ответ. Я с Вашей версией совершенно не согласен. Это типично иосифлянская интерпретация событий. Иосифляне победили. И надо было нестяжателей вымазать кое в чем. Да все время нестяжателей пытаются связать с жидоствующими. Это абсолютно недобросовестно. Ничего подобного не было. Некоторые нестяжатели были против казней жидовствующих. Ну что ж они так понимали закон любви. Спор именно был имущественный, именно о собственности и ни малейшего отношения к жидовствующим не имел. Даже Даниил не смог Грека в этом вымазать. А вот у Вассиана Патрикеева был принципиальный вопрос: правильно ли, что монахи имеют землю или неправильно, соответствует это Евангелию или нет. По святым отцам это или не по святым отцам. И на мой взгляд это был именно честный человек. Он действительно хотел в этом вопросе разобраться. И надо сказать, разобрался. Несмотря на всю запутанность вопроса: то, что в канонах одно, у отцов – другое. У святых отцов по разному – одни одно говорят, другие другое говорят. А в Евангелии вот это написано. Он это все преодолел. Понимаете, я не знаю, зачем эту традицию монашеского русского севера как-то связывать с волхованием. Я этого вообще не понял.

Вопрос. Не считаете ли Вы, что начало раскола было заложено уже в этом споре?

Ответ. Отчасти да. Но только отчасти. Истоки раскола – это проблема неточного перевода, изменения обрядности, которое начало совершаться. То есть напрямую нельзя связывать раскол и нестяжателей.